— Дуг, не отставай, тут легко потеряться, — предостерег Фолкмар, — Тесновато тут для Чемпиона. Надо оставить его на постоялом.
Он читал списки с замиранием сердца. Причудливые фамилии пестрели перед глазами, сзади напирали любопытные, выискивающие хоть что-то знакомое. Кто-то громко прокричал имя своего любимчика, вполне возможно, зная о нем только по слухам.
— Дарлос Коньеро, — с облегчением выдохнул Фолкмар, — Тут, шельмец! Двадцать лет назад я спас его шкуру, когда ему было ровно столько же. Надеюсь, он не забыл свой должок, — Эй, знает кто-нибудь где протирают свои штаны рыцари из этих списков, — обратился он к толпе позади, не без труда пытаясь из нее выбраться.
— Воинские шатры на поле позади таверны, — ответил полноватый мужичок в шапке с пером, — Ага, присосались к бочкам, чтобы далеко не ходить, — уточнил другой зевака, и все согласились смехом.
С замиранием сердца Фолкмар шел на воинское поле. Он хотел было оставить Чемпиона в таверне на постоялом, но ему сказали, что мест давно нет. Чтобы нашлось хотя бы одно, нужно не меньше трех серебряных. Фолкмар взял Чемпиона с собой.
Шатер Дарлоса Коньеро находился на левой стороне поля, где по вытоптанной земле стелился пар от горячих источников. Он был высокий, из серебряно-голубоватого атласа. Вокруг сновало много слуг и трезвый конюх. Фолкмара пропустили когда слуга доложил сеньору о странном путнике с пробитым доспехом, очень старом и с мальчишкой-оруженосцем. Фолкмар оставил Дуга снаружи, с Чемпионом. Все оказалось гораздо проще, чем ожидал старый рыцарь. Ему нравилось, когда все идет легко, но оно и настораживало. По обыкновению, после удачи идет долгая полоса печали.
Он попал прямо к обеду.
— Глазам своим не верю, — Дарлос поразительно изменился. Из стройного жилистого юноши он превратился в обрюзгшего лорда с начавшей седеть бородой, — Когда мне сказали, что это ты, я и не поверил. Но это действительно ты. Садись, я уж не встану, колени… Да что говорить, сам знаешь.
— Я нашел тебя в списках, — ответил Фолкмар, присаживаясь за набитой снедью стол.
Из облачных пут вырвалось солнце, полотняные стены шатра пожелтели, лучи искрились, стекая с пологой ткани. Внутри стояла кровать, несколько больших комодов, два доспеха: один вороненый, гладкий, похожий на северный, а другой блестящий, с узорами на груди и пузе, из чистой глянцевой стали. Стол расположился посреди. Кроме бутылок вина, двух запеченных карасей, жареного цыпленка и салата из летних трав на нем покоился еще вычурный канделябр, больше походивший на оружие, чем на обиталище свечей.
Дарлос Коньеро был частым посетителем таверны, в которой Фолкмар служил когда-то. Посетителем он был непростым — тайным. Ходил Карлос на верхние этажи с юной девицей пятнадцати лет от роду, дочкой местного лорда. Родители не благословили их брак, ведь Карлос был третьим от роду сыном весьма небогатого помещика. Но, видимо, молодую кровь это не смутило. Девчонка зачастила прогулками на природе в окружении молчаливых служанок, у которых потом появились атласные ленты и яшмовые украшения.
«Дело молодое», — говорил Фолкмар каждый раз, когда караулил дверь во время господских утех.
Девка обрюхатилась, и, как это обычно бывает, заметили это когда ее чрево вздулось.
Отец ее смекнул, что это вовсе не от булок, на которые она начала налегать в последнее время, а брат пришел в ярость. Под строгим взором родителей девушка во всем созналась. Брат отправился в таверну вместо нее, когда пришло время очередной порочной встречи. Там он и встретил Дарлоса, обнажив свой меч. Последний не имел привычки носить оружие на любовные утехи, рискуя пасть замертво от первого же удара. Фолкмар принял его на себя. Узрев пролитую кровь старика, ярость брата на время угасла. Тут уж прибыл и отец. Деваться было некуда, свадьба состоялась. Дарлос сказал Фолкмару, что за ним теперь долг неискупляемый, и он может обратиться к нему в нужде, когда посчитает нужным. Наверное, он совсем не ожидал, что старик доживет до того часа.
— В списках? — удивился Дарлос, поднося к налитым, словно вишни, губам бокал красного летнего вина, — В этих списках не я, а мой сын. Беатрис назвала его в честь папки, мне ли быть против? Знать бы тогда, что у нее такой скверный характер… Нас частенько здесь путают, вижу, что и ты тоже, — улыбнулся в бороду Дарлос, вытерев тыльной стороной ладони губы, — Хотя, как видят не того Дарлоса, сразу смекают, что он не залезет без помощи на коня. Посмотри на меня, я уже не тот, что раньше. Я бы, конечно, мог тряхнуть стариной… да, наверное, это все, чем я мог тряхнуть, — Дарлос залился смехом, — Но ты-то искал того самого Дарлоса. Зачем ты пришел ко мне?