С приходом темноты зажглись факелы. Земля повторила небо, словно отразив его в водах неспокойного озера. Дрожание пламени напоминало мерцание, но зависело от ветра. Иногда он превращал огонь в рваные оранжевые тряпки, источающие дым. Но чем дальше находились от глаз факелы, тем больше они напоминали маленькие звездочки. Только не такие холодные, ведь зажигали их человеческие руки.
«Зачем здесь столько огня, если внутрь все равно никого не пропускают? — с досадой думал Дуг, сидя в кустах. Он был тих, словно завидевший кота мышонок, — Если пробраться со стороны пригорка, можно будет прошмыгнуть мимо. Там, вроде, темнее».
У самых кустов несли службу два солдата из оцепления, здесь их стояло по одному через каждые пару футов, от скуки они подмечали каждый шорох. К грусти своей Дуг отметил, что никто из них не отличался болтливостью, предпочитая смотреть вдаль, чем чесать языком. Оранжевые пятна пламени играли на их лицах, очерчивая крепкие скулы и тяжелые подбородки. Наверное, это были северяне, но Дуг не был в этом уверен.
Найти шатры не представилось такой уж большой сложностью. Здесь напрочь была вытоптана трава, и, если бы не жаркое полуденное солнце, боги бы утонули в грязи. Тот, что походил на длинный стальной клинок, с пологими боками, из блестящей шелковой ткани, наверняка, принадлежал Великому Воину. Он будто смотрел острием ввысь, напоминая богам об их ошибке, и то, что он всегда начеку. Другой стоял совсем рядом, едва ли не прикасаясь тканью к ткани — приземистый и круглый, с выпуклой крышей, трепещущей на ветру. Храм стоял ближе к утесу, разгоняющего воздух с моря, когда далекий бриз обретал утраченную силу. Трепыхание ткани слышалось даже издалека. Дуг улыбнулся, настолько понравилась ему эта палатка.
«Хорошая и красивая. Это не палатка, и быть может, даже не шатер, а целый храм. У него плотные стены и на них есть красивые узоры. А ветер под куполом — это очень даже хорошо, — Дугу нравился ветер, ведь он напоминал ему свободу. Что и говорить, ветер и был воплощением свободы, — Вот только пробраться внутрь будет тяжело. У хорошего храма плохие стены — их непросто преодолеть».
Чтобы ветер не снес крышу шатра, стены Отверженного пригвоздили к земле большими булыжниками — в горном городке этого добра найти не сложно. Видимо, он так стремился в небо, что люди решили поумерить его пыл. Дуг покинул кусты серым мышонком, решив зайти со стороны пригорка, быстро врастающего в утес. Придется не пробираться вором, а пройти через центральный вход, как честный человек. Это было ясно и так. Оставалось надеяться, что его не заметят до того, как он обретет честность у самых врат.
Вечерняя роса неприятно промочила штаны, поэтому Дуг позволил тьме поглотить себя раньше, чем она дойдет до чувствительных мест. Он двигался так, как привык, как умел — тихо и незаметно. Пару раз перед его носом вырастали ветки деревьев, и он едва успевал уклониться от них. Когда те закончились, появился враг позабористей — свет. Мальчишка стоял под тенью нависающего большого утеса, такой четкой, будто на земле прочертили линию чернилами. Один шаг — ночь превратится в день, а его молчание в оглушительный крик. Нет хуже врага для вора, чем свет. Для плохого вора — тем паче. Дуг считал себя хорошим вором, но местность была открытая, и через каждые пару футов стояла охрана. Он давно следил, не захочет ли кто-нибудь со стороны пригорка по насущным делам, но у северян, по всей видимости, были очень крепкие пузыри. Уж лучше бы они были похожи на южан, тогда и ворам было бы легче.
Дуг придержал мешочек с монетами на поясе. Те звякнули, глухо, ерундово, но мыши ведь не звенят монетами. Впервые в жизни своей он шел на дело с полными карманами, а возвратиться должен был с пустыми.
«Какой же я тогда вор? Видел бы меня Курт, отодрал бы за уши, — весело подумал Дуг, — И на мне черная тень, защищает меня так же как доспех. Я похож на черного рыцаря — храбр, и несу благо».
Эти мысли придали уверенности. В конце концов, можно ли назвать грабителем того, кто пришел отдать деньги, да еще и не краденые?
Далекий морской бриз прогудел в щели утеса, принеся с собой слабый запах соли, скатился по пологому спуску, прямо к шатру. Купол его вздулся, натянув тряпичные бока.