«Что-то случится», — подумал Дуг.
— Холод кусает нос и дерет горло. От этого ветра он становится еще более колким, Гаред, — впервые кто-то из стражников подал голос, высокий, похожий на жердь, напялившую на себя железо. Тряхнуть его — наверняка загромыхает. Дуг сидел тихо, он не хотел узнать, как громыхает его железо, — Давненько я не помню весной такого мороза.
— Да, хорошо, — довольно ответил его напарник. Все-таки это были северяне. Северяне любили холод.
Стальные пластины на груди солдат ловили блики огня, плавясь и застывая вновь. Стражники дышали паром и редко переговаривались о всякой ерунде, чтобы совсем не отдаться скуке. Лица их были обращены во тьму. Факелы горели далеко, но никто даже не думал подойти к одному из них, прижаться, подставить ладони, чтобы согреться. Каким бы ни был холодным ветер, как бы не превращал холод в еще более лютый, они стояли на своих местах. Даже если бы пошел снег — уверен был Дуг, они бы остались стоять, где стояли. Наверное, там, в Глаэкоре, на их родине, мороз был таким суровым, что здесь, в Теллостосе, казался лишь игрушкой. Чем-то похожим, но совсем несерьезным. В словах солдата слышалось столько довольства, что Дуг понял — дождаться, когда у них ослабеет пузырь он не сможет.
«Они смотрят на меня, но не видят. Если повернут голову, ослепнут от огня. Ненадолго, но ослепнут. Они совсем как котята. Что-то случится».
Резко подул ветер, растянув пламя факелов по чреву ночи. Пламя треснуло и порвалось, оставив рваные оранжевые крылья бить о воздух черными клубами дыма. Полотняной купол храма Отверженного натянулся и вспух, будто живот беременной женщины. Послышался натужный скрип деревянных балок. Утес вновь вздохнул в звездной черноте ночи и выдохнул — резко, гулко, запах морской соли остался на его скалах. Дуг подождал еще немного, схватившись за холодный влажный камень летящего вверх пригорка — и приготовился.
— Сюда! — закричал кто-то вдали, — Все сюда!
Тряпичные стены шатра оказались прочней пригвоздивших их к земле камней. Те с грохотом откатились, кое-где заставив шатер приподнять блестящую юбку стен. Камни считались воплощением земли — они были единственным, что должно было удерживать спустившегося бога в мире людей, поэтому его стены больше ничем не крепились. Солдаты сорвались с места, пока ветер окончательно не унес шатер вместе с Отверженным.
Как только взгляд стражников сменил тьму на свет, Дуг тихой тенью прошел вдоль стены, а как они оказались еще дальше, оторвался от холодного камня, окончательно лишившись его защиты. Он бежал быстро, пока суматоха превращала вора в мышь. Ненадолго задержался у потухшего факела, слившись с мимолетной тьмой, затем прошмыгнул за спиной рослого, как и все они, солдата с непозволительно модными штанами под кольчугой из мелких колец. Большой булыжник стал его следующим убежищем, но ровно до того момента, как им решили заняться двое. Тогда Дугу пришлось быстро отступить — не во тьму и не в свет, зацепившись за край взмывшего вверх шатра. Словно тень или призрак, он будто взлетел вместе с ним, и померещился одному из солдат. Но рядом с храмами что только не мерещится, а посему тот сморгнул пару раз наваждение и как всегда промолчал.
Он мог скользнуть снизу, словно гладкая рыбка под волну и сразу оказаться внутри, но не стал. Дуг захотел войти во врата как честный человек.
«Я несу кошелек с монетами и меня послал сьер, я не вор и не разбойник. Я войду спереди, а не сзади».
Шатер махал крыльями, словно шелковая птица в отблесках огня, а рядом стоял спокойный сребристый клинок Великого Воина — его защитил от ветра Отверженный, хотя должно было быть наоборот. Но его спокойствие вселяло уверенность, что так и должно быть. Дуг оказался у центральных врат, чувствуя дыхания благовоний. И вот перед ним приоткрылись деревянный ставни, внутри блеснули мелкие глазки свечей, половина из них потухла от резкого порыва ветра. Но другая половина так и осталась гореть, и мальчик хотел узнать, какой у них запах. В свечи Отверженного добавляли масло лаванды, вербены и черемухи, ему натерпелось приложить нос к воску. Но за шаг до спасительной тени его повело назад, что-то крепкое и стальное схватило за шкирку. Так сильно, что треснула ткань рубахи. Дуг соскочил в воздух, словно стрела с тетивы.
— Эй, малец, ты что здесь делаешь? — перед носом оказалось злющее лицо с красным от мороза носом и бровями, похожими на вздыбленные рытвины грязи, которые встречались на тракте, — Забыл, где находится харчевня? Так это тебе не раздаточная, но я могу отвесить тебе пару тумаков, раз тебе так не терпится!