Все бреши в стенах храма сладили, стража начала занимать свои места, выстраивая забор из живой стали, обнимающей два временных храма. Под натиском ветра те казались живыми, будто дышали, вздымая шелковую грудь.
— Они просто делают, что должны. Не стоит винить их, — Каллахан ответил не начальнику стражи. Оторн задумчиво рассматривал живую преграду, молчаливую и строгую. Несколько солдатов обходили маршрут, так внимательно, будто вокруг развернулась осада, а не праздник, — Пропустите его.
— Пропустить? — поразился строгий начальник, у которого было настолько строгое лицо, что, казалось, его лоб вот-вот лопнет от напряжения, — Но верховный оторн отдал четкий приказ — никого не пускать. Внутрь смогут войти только воины, которые участвовали в турнире, а до того на территории храма не должно быть никого, кроме стражи и бдящих клириков. В храме отверженного потухли свечи, скоро придет ихсан, чтобы зажечь их. Его я пропущу, а мальчишку не пропущу.
— Дети отличаются от взрослых, от молодых и старых, — оторн Каллахан спрятал ладонь в запахнутый на груди серый плащ, вернулась она с печатью в пальцах. В этот самый момент его глаза начали светиться слабым белесым светом, маленькие языки пламени заполнили глазницы. Вердан Карриган сделал шаг назад, ведь у него закружилась голова. Насилу удержав равновесие, он сглотнул нутро, подступившее к горлу, — В их глазах отражается истина, вы слышали это от верховного оторна? Ведь это его слова. Пропустите дитя, от него не будет никакого вреда, — не став дожидаться, пока Вердан обретет снова ясность ума, Каллахан взглянул на Дуга, — Иди.
Тот тут же дал деру. Бьют палками — уворачивайся, глядят в упор — подожди, не бери, возьмешь, когда отвернутся, а если дают дорогу — беги. Этим правилам Дугласа научили улицы Псового Переулка. Сейчас он бежал со всех ног, и не важно, что происходило позади.
— Для оторнов найдется и другая работа, кроме того, чтобы все время запрещать. Со мной пленники, совершившие дурное. Сейчас ночь, но солнце взойдет, и на рассвете состоится суд.
Вердан смотрел на оторна, будто видит его в первый раз. Медленно кивнув, заторможено, будто не совсем понимая, что происходит, он спросил:
— До рассвета еще много времени, прикажете позвать подкрепление? Преступники нуждаются в охране.
Каллахан обернулся, взглянув на двух спешившихся рыцарей рядом с красивой пегой кобылкой:
— Нет, — ответил он, — В этом нет нужды.
А Дуг бежал. Сбоку хлопнул пологий палантин двери, дунув в лицо свечным воздухом. Волосы на голове Дуга взлетели вверх, став похожими на взъерошенное сено. Он прошел внутрь. Округлый хлам приглушенно шелестел стенами, воздух вился под куполом. Свечи вытягивали пламя. От резкого порыва ветра половина из них потухло. Дугу это не понравилось.
Посреди стоял постамент, окруженный свечами без пламени. Подойдя, Дуг взял одну, которая еще горела, и поджег потухшую от нее. Потом другую, и еще одну. Он шел по цепочке пустоты, заполняя ее теплотой пламени. Прилежно, и не пропустил не одной. Ему нравилось, как зажигаются огоньки, как от них исходит тепло. Ведь на улице было так холодно, и он весь промок, а от свечного огня, делавшего мрак волшебными мерцающим светом, исходило тепло и в храме было жарко. Даже ледяной ветер сверху не разогнал теплоты внутри, и лавандового запаха тоже. После того, как зажглась последняя свеча, он взглянул на свою работу и улыбнулся: перед ним светилось маленькое небо. Дуглас подошел к широкому округлому постаменту — без статуи на нем, как и всегда. В столице, Аоэстреде, был такой же, с каменной обувью на ней и отпечатками голых пяток. На этом помосте всегда валялась какая-нибудь снедь и всякая всячина, какая находилась в карманах у людей. Здесь было точно так же, только сапоги были не каменными, а совсем настоящими, и многие совсем не новые. В столице клирики гоняли их, когда он с ребятней пытался стащить что-то с постамента, или, смеясь, забраться на него. А здесь он находился один, и никто его не прогонит. Дуг подпрыгнул, забравшись на мраморную плиту. Отбросив в сторону какой-то старый сапог, он лег на спину, распластавшись на мраморе. Теплый воздух свечей окутывал замерзшее тело и стало хорошо. Он взглянул вверх — на куполе зияла большая дыра, оттуда заходил ветер. Дуг смотрел на темное полотно небес, окруженный пламенными звездами. Он ощущал себя в утробе огромного кита, где море — это небо. Мальчишка улыбнулся, а потом засмеялся.