Так он лежал и смеялся, в окружении старых сапог и всякой всячины, пока не вспомнил, зачем старик послал его сюда. Тогда он сел и оглянулся: не было здесь никаких лавок. Постамент, на котором он сидел, сделали литым, и под него заглядывать Дуг не собирался. Как и под стены шатра — снаружи-то он уже был. Кое-где свисали длинные веревки со стальными перьями на концах, кое-где встречались и деревянные шарики, и даже камни — символы, ведомые только немногим, они раскачивались туда-сюда, но совсем не задевали друг друга.
Отцепив от бедра мешочек с монетами, Дуглас открыл его и задумчиво глянул внутрь. Серебряные монеты ловили слабые отблески оранжевого пламени, превращаясь в золотые. Если бы все было так просто, можно было в одночасье стать богачами — достаточно поднести монету к пламени, чтобы сделать ее дороже. Но в кошельке лежали только эти двенадцать монет. Дуглас вынул одну. Повертел в руках, почувствовав холод металла, затем положил на такой же холодный мрамор, рядом с оторванной подошвой башмака.
На остальные монеты — ровно одиннадцать — он посмотрел так, будто нашел для них более полезное применение. Снаружи послышался какой-то говор, и он испугался. Мгновенно спрыгнул с постамента и направился к выходу. Он оглянулся напоследок, отметив, что все на своих местах и ни одна свеча не потухла. На выходе встретился исхан, пришедший зажигать свечи.
— Для вас работы нет, я уже все зажег! — весело произнес Дуг, снимая перед озадаченным клириком воображаемую шляпу.
Он вышел вальяжно, спрятав руки в карманы, будто одержал какую-то победу в этой жизни.
Дуглас долго гулял по оживленному ночному Перелеску. Без шатров и временных построек, базарных площадей, кибиток кукольников и потешников, турнирной площади и всего прочего это был совсем маленький городок, но сейчас тут было легко заблудиться. Впрочем, он знал, где находится таверна, и не важно, как далеко он забрался — старик все равно останется там. Опыт показывал, что хмель словно гиря приковывает к себе, бывая слаще побед и крепче доблести.
Дуглас купил себе пару жарких свиных сосисок и сьел, ведь он голодал с самого утра и не успел ничего бросить в желудок. По пути мальчишка встретил тех самых пиромантов с визжащей толпой вокруг них, среди которых находились и честные женщины. К утру некоторые из них окажутся не совсем честными, но Дуглас был слишком мал, чтобы задумываться об этом. Потом он прошел мимо нищих, предпочитавших не тянуть к людям руки ночью, те просто сидели и тихо переговаривались друг с другом. Дуглас позвал к себе какого-то чумазого мальчика, младше, чем он. Сказал ему пару слов, и они побежали вместе — как будто бывали давно знакомы.
Между такими детьми создавалось меньше преград, ежели бы они знали родителей, или хотя бы какой-нибудь дом. Дуглас поглазел с ним на кукольников, затем они пробежались до ночных кибиток с выпечкой и взяли себе по две, с начинкой из толченых фруктов и козьего сыра, еще теплых и с глянцевой коричневой корочкой сверху. Дуглас нашел, где можно раздобыть сосисок, и себе за одно тоже — он много мог сьесть. Взял он этому мальчишке так же и соломенную шляпу, а себе не взял — ее обещал сьер Фолкмар, и он хотел, чтобы он сдержал свое обещание.
Когда пришла пора уходить, Дуглас завел мальчишку в толпу, а вынырнули они уже с другой стороны молочной кибитки.
— Держи, — тихо сказал Дуглас, протягивая мальчишке мешочек с оставшимися монетами — ровно десятью, — Спрячь их где-нибудь на дереве, чтобы не пришлось делиться. Будешь покупать себе сосиски и леденцы.
— Я хорошо их спрячу, что даже сам не найду, — кивнул мальчик, помня, что иногда так делают белки. Прячут добытое добро везде, а потом забывают и не могут найти. Так однажды вырос орешник рядом с их ночлежкой, — Но зачем ты отдаешь мне их?
— Мой сьер сказал отдать — и я отдаю, — ответил Дуг и широко улыбнулся, растягивая веснушки на лице, — Теперь и у тебя что-то есть.
Глава 18
Призрак лунного света
Он передумал напиваться вусмерть — теперь уж только смочить ноющие кости. Слова Маркуса заставили воспрянуть духом, а воодушевление, как известно, притупляет боль. Нужно еще дождаться Дуга — какие вести он принесет, этот проворный мальчишка? Фолкмар надеялся, что хорошие. Беда не приходит одна, цепляя вереницу неприятностей, но счастье, бывало, поступало точно так же — тянуло за собой цепочку удачи. Быть может, ему удалось схватить ее за хвост. Быть может…
В таверне распахнули окна и зажгли еще пару факелов, но пьяницы все равно утопали во мраке. Прохлада делала воздух менее тягучим, пока свет пытался рыхлить тьму. Под ее защитой Фолкмар прошел до бочек, спрятавшихся от посетителей за длинной стойкой и купил себе еще пару кружек. Он не боялся, что его заметит высокородная компания, но решил вести себя осторожней — удача, в отличие от неприятностей, очень пугливая девица. Она не станет липнуть, как продажная шлюха, стоит тебе только взглянуть на нее.