С огромным удовлетворением, сравнимым раз что с радостью дракона, поглотившего надоедливого странника, Бельтрес наблюдал метания в надменном взгляде лордика.
«Знает, что не может не согласиться и трясется, как загнанная хозяином курятника лиса, хоть и старается не подавать виду. Откажись, и сразу пойдешь на виселицу. Согласись — получишь шанс жить. Таковы правила», — пронеслась мысль в голове оторна, прежде чем он услышал долгожданное «согласен» от Дамиана, не без дрожи в голосе.
— Да будет так, — Бельтрес выудил топор из-под пояса и вогнал его в податливую землю, прорезав острым лезвием мягкий песок, — Взяться за второе оружие можно когда ладонь лишится рукояти меча. Я оставляю свой топор, ты — свое копьё. Да будет суд прямой, как клинок Воина!
Толпа взревела. Простанородье поднимало руки и кричало, прославляя Воина, даже те, кто почитали иных богов и те, кто вовсе в них не верил и пришел поглазеть сюда на драку великих господ.
Только Бельтрес произнес имя своего бога, тут же вынул меч из ножен, отразив начищенной сталью блеск огня и возбужденных душ. Казалось, крики отражались от поверхности клинка, заставляя его звенеть. Но на самом деле это звенел сок огненного плюща в его голове всякий раз, когда медленно подбирался к гузну. Оторн попытался сосредоточиться, чуя монотонное биение в висках.
Дамиан несколько помедлил, наблюдая за тем, как движется Бельтрес. Насколько неспешно, не слишком проворно и как сильно волочит больную ногу по песку. Созерцал он эту картину недолго, даже не имея зоркого глаза нетрудно было догадаться, что происходящее лишь бравурный фарс отчаявшегося в своей болезни калеки.
Дамиан атаковал первым, заставив Бельтреса защищаться. Тот вскинул меч, звякнула сталь о сталь, послышалось возмущенное трение мечей-соперников, будто неистовый спор заядлых врагов, не желавших примириться. Когда мечи разошлись, Дамиан невольно откинулся назад, удивленный, что старик оказался не так немощен, как выглядел все это время. Бельтрес вскинул ногу, ударив Дамиана в живот, и тот удивился ещё раз, повалившись на песок.
Для смелого маневра оторну пришлось опереться на больную ногу, воздух разрезал крик боли.
«Чертов огненный плющ! Он так же бесполезен, как и Врачеватель», — с досадой подумал Бельтрес, боль пронизывала ногу, прошлась по мышцам, проникла в кости. Теперь Дамиан не станет совершать ошибок, присущих глупым глазам, его рука почувствовала соперника, его нутро отведало сапога, теперь-то бой начнется по-настоящему.
Дамиан медленно встал, осторожно, словно торширский кот, прокрался по песку мимо соперника. Ладони его крепко сжимали меч — он так и не выронил его, звякая сталью о землю.
«Этот избалованный лордик не так прост».
«Эта старая развалина крепче, чем кажется».
Для быстрой атаки у Бельтреса недоставало проворности, Дамиан кружил вокруг него, словно хищник, выискивающий слабое место у равной ему добычи. В пламени факелов нескорого рассвета это походило на танец, в котором он походил не кабана на своем гербе, а на гибкую кобру.
— Ну же, чего ждёшь⁈ — ударил мечом себе в грудь Бельтрес, поклявшийся себе атаковать в следующее мгновение, если Дориан будет продолжать отплясывать свои танцы.
К счастью, Дориан освободил его от исполнения клятвы, подскочив прямо в упор, а потом ловко ушел влево, туда, где больная нога Бельтреса не давала быстро повернуться. Оторн успел вскинуть меч, чтобы защититься от косого выпада, коже его доспехов досталась рана, не дошедшая до кожи под ним. Уворачиваясь от второго удара, Бельтрес провернул в песке горящую подагру. Крутнувшись вокруг себя, оторн показал, что тоже умеет танцевать. Только его танец походил на попятную северного медведя, вставшего на дыбы. И сила в его руках на мгновение стала такой же — Бельтрес сжал рукоять меча до боли в костяшках пальцев, опустив на шлем Дориана меч, ставший быстрым от неуклюжего танца. Удар пришелся на крепкую сталь шлема, лезвие стекло по глянцевому металлу, так и не испив крови. Слегка пошатнувшись, лордик все же удержался на ногах, ошалело мотнув в воздухе головой. И дальше ждать не стал. Поступил он правильно, используя свое самое большое преимущество — молодость. Он нападал и нападал, отплясывая свои то ли кошачьи, то ли змеиные танцы, приводя в восторг и зрителей, и самого оторна.