— Да. Чего уж скромничать-то…
Мужчина в белом улыбнулся и жестом поманил Ферила на тропинку, что начиналась у ворот и уводила в горы. Мелкие камешки шуршали под ногами, и где-то вдали кричали хищные птицы…
Усталый Ферил двинулся за провожатым по тропке, прорубленной в скалах, цепляясь за камни, обдирая ладони в кровь, но всё равно самодовольно улыбаясь. Ради будущего блаженства можно и потерпеть. Через час они взошли на вершину горы, плоскую, будто кто-то срезал её ножом. Падали редкие снежинки, шумела зелёная роща, из которой вытекал ручей и через двадцать шагов мелким водопадом срывался вниз. Ферил остановился у обрыва, откуда открывался вид на оставленную равнину и тёмный город. Старый тарантас, ловушка душ, как раз въезжал в распахнутые ворота, за которыми горели окна борделей, у трактиров шли весёлые попойки, на улицах дрались, на площадях разыгрывали похабные пьесы.
— На этой вершине будешь жить, — сказал проводник.
И тогда Ферил понял, как жестоко его обманули. Ему захотелось крикнуть:
«Верните меня в чёрный город, там моё место!» — но под гнётом чужой воли он начал забывать прежнюю жизнь, стремления и убеждения, даже собственное имя.
— Будешь зваться Отшельником, — произнёс проводник.
Отшельник благодарно склонил голову. Ему предстояло жить в уединении, познавая свою душу. Он снова посмотрел на чёрный город и заметил, что через восемь мрачных кварталов начинаются сады, мраморные портики и фонтаны, блестящие в свете восходящего солнца.