— Договорились отсюда пойти. Я так много про книги свои рассказывал, что она ласково зовёт меня «мой Достоевский». Хочет взглянуть на коллекцию, — выпятил грудь старик, подкручивая усы. — Пиши ей адрес, Олежа. Сам я что-то опять разволновался.
Посмеиваясь про себя, Олег быстро застучал по клавиатуре. Уговор о встрече состоялся, и оба по-мужски пожали друг другу руки.
5
Предоставленный сам себе, Олег лениво валялся на диване, как вдруг тишину нарушил дверной звонок. Мальчик осторожно подошёл к двери, прислушался и посмотрел в глазок. По ту сторону стояла дама. Олега охватило смутное предчувствие, и дверь резко распахнулась:
— Здравствуйте, я к Фёдору Михайловичу, он меня ждёт.
— А вы? — вскинул брови Олег.
— Надежда Борисовна.
Мальчик смотрел, не отрываясь. Если бы у него была бабушка, то он хотел, чтобы именно такая. В её аккуратном образе восхищало всё — от тонкого кружева ворота платья до изящных лодочек на ногах. Он вдруг догадался и треснул себя по лбу:
— Вот я даю! Видимо, свой номер квартиры поставил, когда адрес писал. Случайно, по привычке. Его квартира напротив. Он совершенно точно вас ждёт.
Олег проводил взглядом Надежду Борисовну, но дверь не закрывал. Ему не терпелось посмотреть, как двое увидят друг друга впервые, как смутится Фёдор Михайлович, как эта идеальная дама будет застенчиво улыбаться. В его голове уже почти играла музыка, и повсюду летали розовые лепестки, как вдруг он услышал вздох:
— Не открывает.
Олег смутился. Фантазии испарились, а реальность опустилась холодным подъездом и одинокой женщиной в нëм.
— Извините, но не открывает, — повторила Надежда Борисовна, — это точно квартира Фёдора Михайловича?
— Ещё как его. Наверняка, уснул в ожидании. Погодите, только обуюсь.
Через минуту Олег колотил в дверь, звонил по телефону, но тщетно. Он кусал губы и уговаривал подождать ещё. В отчаянии он видел, как решительность оставляет Ирину Борисовну, как та подавлена и растеряна. Несколько прядей выбилось из причёски, она не приглаживала их, только без конца повторяла: «Стыдно то как…»
А там, в квартире, пели птицы.
Они смотрели друга на друга, боясь произнести правду вслух. Неужели Фёдор Михайлович испугался? До последнего ждал встречи, а сейчас струсил — побоялся впустить в жизнь кого-то ещё? Но он так этого хотел. Не смог дойти до парикмахерской? Глупости! Что ему стоило спуститься на три этажа ниже? Неужели нашёл кого-то поинтереснее в этих объявлениях? Быть может просто забыл, а сейчас стоит за дверью с сигаретой в руке и потешается над ними? Нет же, не мог он так сделать, слишком дама с причёской запала ему в сердце, нет-нет, да вытащит её фотографию из кармана. Злость закипала в Олеге, он представлял, как всё выскажет старику, когда тот соизволит открыть дверь.
Надежда Борисовна нервно посмеялась, поблагодарила и растворилась в пустоте подъезда. Хлопок двери эхом разнёсся в глухой тишине, и Олегу ничего не оставалось, как вернуться к себе. Напоследок, ни на что не надеясь, он кулаком ударил по звонку квартиры Фёдора Михайловича, но ничего не изменилось. В этот раз птички показались ему особенно унылыми.
6
Фёдор Михайлович несколько дней был увлечён подготовкой: по нескольку раз переглаживал брюки, подбирал рубашки. Наконец, подстригся и теперь аккуратно расчёсывал волосы, даже если не выходил из дома. Квартира преобразилась, проветрилась, приобрела черты уютного дома с внимательным и чистоплотным хозяином. В назначенный день он не курил, чтобы не перебить аромат одеколона, и прошёлся по комнатам для окончательной проверки — всё хорошо.
Фёдор Михайлович изучал содержимое своего большого шкафа в надежде удивить гостью, как вдруг сердце стукнуло сильнее обычного, внутри ударом молотка разлилась резкая боль. Он дёрнул плечами, пошатнулся, неуклюже сделал шаг. Но голова налилась туманом, а перед глазами стремительно пролетели чёрные точки. Шкаф, книги, фигурки балерины внезапно завертелись по кругу, пронеслись мимо, превращаясь в пятно меркнущих красок. Старик заморгал, пытаясь прогнать видение, но не удержался и навзничь упал на благоухающий ковёр. Фёдор Михайлович шумно вздохнул, но для выдоха уже не хватило воздуха. Он цеплялся пальцами за невидимую опору, но та никак не находилась, и рука бессильно застыла.