— Ты чего сидишь деточка? — скрипучим голосом полюбопытствовала старушка. — Чёй-то с лицом?
— Ударилась, — отмахнулась я, придерживая салфетку возле носа и щёк.
Прошу уходи, прошу, прошу, прошу!..
— Не похоже.
Я смолчала, попыталась отвернуться, но и до этого бабка умудрилась докопаться.
— Чавось ты скрываешь девочка? Муж тебя, что ли побил?
— Нет, — гундосо ответила я.
— Вижу-вижу. Чё врать-то? Меня мой Колька только так и мутузил, и ничё. Я вон живу уже двадцать лет, а он давно подох. Червей кормит погань. Ты девка не терпи, уходи от него, авось ничё хорошего не получишь кроме побоев. — Уверенно советовала бабулька, опираясь на трость как на волшебный пропитанный мудростью скипетр.
— Спасибо, учту.
— Ты учти, это он тебя пока по морде, а потом и ножи начнёт доставать. — Размышляла старушка, видимо припомнив что-то из своего личного опыта. — У вас-то дети есть?
Да когда же ты отстанешь от меня? Я что, сегодня пахну по-особенному, какого фига притягиваю одних ненормальных?
— Нет.
— Хорошо. Повезло, ещё есть шанс уйти. — Похлопала она меня по плечу, будто делала одолжение, говоря всё это. — Кстати девочка, а ты кто такая будешь? Я тебя тут раньше не видела. Из какого дома?
— Из третьего, — ляпнула я первое, что пришло на ум.
— Я в третьем живу, — огорошила меня старушка, — всех знаю. Ты новенькая?
Я кинула.
— А новеньких у нас уже лет десять не было. Обманываешь девочка?
Я усмехнулась и снова кивнула.
— Стася, — не дал Стас, несущийся ко мне на всех парах, бабке задать новый не имеющий смысла вопрос. — Ты как? Что болит? — оказался он рядом. Упал передо мной на колени и стал рассматривать лицо.
— Муж, — влезла старая.
— М-муж? — откликнулся на неё Соловьёв.
— Ну а кто ещё так отдубасил? Я что ли? — не сдавалась бабушка.
— Стас уведи меня отсюда, ещё одно слово этой ненормальной и я точно умру, — прохрипела я ему на ухо. Говорить становилось всё невыносимее.
Два раза ему повторять не пришлось, Стас подхватил меня на руки и понёс к такси, ждущему нас на дороге.
— Ты её любовник что ли? Спасай девку, а то погубит муж, — вдогонку крикнула старушка.
— Что несла та странная бабка? — когда усаживал меня в автомобиль, спросил Стас.
— Отвези меня в больницу, у меня, наверное, всё же перелом, — потребовала я не став отвечать ему.
Всю дорогу моя голова покоилась на плече у Стаса, а его рука гладила меня по волосам. Он пытался выведать у меня «кто такое мог сделать?», но я не отвечала.
В больнице, когда мой многострадальный носик обследовали, выяснилось, что перелома нет, и проблема в сильном ушибе. Меня так же порадовали насчёт покраснений на щеках, сутки, двое и они пройдут.
Сидя в парке возле пятиэтажного здания поликлиники, Стас не мог остановиться доставать меня расспросами. И сколько бы я не объясняла, мол, случайность. Человек не видел меня, и ударил дверью, он не верил.
— Какая ты добрячка Стась, — сделал вывод Соловьёв, недовольный моим молчанием, — как же дураку, врезавшему тебе по носу, повезло.
— Он случайно, — в который раз повторила я.
— Сегодня случайно, завтра специально. Ты меня совсем не понимаешь.
— А ты меня будто бы наоборот?
Мы замолчали. Становилось трудно сдерживать свою вспыльчивость, и приходилось тупо заткнуть рот, и не открывать, пока не успокоюсь.
— Тебя не ругали на работе, за то, что я тебя вызвонила, — не смотря на него, а перебирая брелок, прикреплённый к сумочке, спросила я с осторожностью. Эмоции остывали.
— Нет.
— Это хорошо, ладно мне пора ехать домой, мама начнёт волноваться. Ей ещё как-то надо объяснить пластырь на носу.
Он мне не ответил. Был убеждён, что тот, кто причинил мне неудобства и болезненные ощущения в носу, должен понести наказание. Не став ждать, когда Стас придёт в норму, я ушла. Пусть сидит и дуется, у меня и так море дел.
ГЛАВА 4. Стася
В тот вечер мама атаковала меня вопросами по поводу пластыря на носу. Я долго пыталась от неё отделаться. В итоге меня повезли в больницу. Уж очень она волновалась, и желала проверить, нет ли перелома. Мои заверения, что медсестра ничего не обнаружила, её не впечатлили. В конце концов, нам пришлось два с половиной часа провести в холодном помещении, и в добавок с нами в конфликт вступила какая-то наглая тётка, пытающаяся убедить меня и маму, что мол, она занимала очередь раньше нас. Короче я прошла Афганскую войну не меньше.