— Тебе не стоит напрягаться, — сухо пояснил Соловьёв, и поставил меня на ноги, когда мы оказались перед лифтом. На кнопку вызова нажал тоже он, видимо мне теперь и это делать нельзя.
— Я беременна, а не больна. Что сложного подняться по ступенькам? Тебе не кажется это перебором? — продолжала я играть роль недовольной.
— Это самое малое, что я могу сделать. Постараюсь дальше больше. Мы же создаём типа ячейки общества, и я собираюсь доказывать свою любовь не словами, а действиями.
Открылся лифт и он пропустил меня вперёд, как галантно. Доехали мы, споря о том, что мне можно делать самостоятельно, а что нет.
— Ты одержим Стас, — выдала я вердикт, когда мы вышли из лифта, и пошли к квартире родителей моего теперь кого? Он сделал мне предложение, можно ли называть отныне Стаса моим женихом? Кольца на пальце нет, значит стоит повременить.
— Я хочу быть полезным.
Стас позвонил в дверь, и я не успела ему ничего ответить. Светлана Викторовна открыла дверь, быстро не давая возможности поговорить с её сыном наедине.
ГЛАВА 40. Стас
Я в действительности собирался приложить максимум усилий, чтобы стать хоть кем-то для Стаси и нашего будущего малыша. Всё это конечно звучит пока не убедительно, но если постараться, как следует, то обязательно получится. Не может, не получится, я себе не позволю очередной промашки. Постоянно придётся быть начеку, и не давать слабину. Отныне мы со Стасей в ответе за наши ошибки и свершения. Уж не знаю, каким я смогу стать отцом, но точно буду стараться не быть похожим на моего. Пьянки и гулянки теперь для меня табу. Всё это я собирался сказать Стасе, но дверь квартиры отперлась, и перед нами предстала удивлённая мама. Она посмотрела сначала на Стасю, следом на меня, и похоже сделала неверные выводы.
— Что ты опять натворил? — первым спросила мать с претензией. Винить её не буду, я человек косяк.
Стася приободрилась и улыбнулась моей маме приветливо. Собственно она по-другому и не умеет. Ценю это качество в ней, оно, несомненно, крутое. Я сам так не могу, вечно моя рожа кислая, и лишь изредка появляются проплешины радости и хорошего настроения.
— Здравствуйте Светлана Викторовна, рада снова увидеться с вами. Как ваши дела? Надеюсь, не болеете? — забросала её вопросами Стася, походу у неё включилась защитная реакция на родителя пусть и не своего. — А мы со Стасом пришли в гости, и хотим серьёзно поговорить с вами и вашим супругом.
На лице мамы читалась озадаченность. Я говорил ей, что между мной и Стасей всё кончено, и теперь, когда мы явились на порог её хаты вместе, она не понимала, куда себя девать.
— Серьёзный разговор? Со мной и моим мужем? Настенька случилось что-то непоправимое? Не пугай меня девочка моя, — схватилась мама за грудь и стала часто дышать. — Проходите, конечно, но не уверена, сможет ли Богдан пойти на диалог. Он приболел и спит.
«Приболел и спит» на языке матери означало пьяный в хлам, но это не событие, я и так это предполагал. Да и делиться с отцом чем-то хорошим не хотелось, он не слишком заслуживает подобного рода счастья.
Мама провела нас на кухню, где поспешила сразу же поставить чайник.
— Налить тебе твой любимый чай Настенька? — засуетилась она.
— Если вам не в тягость, то не откажусь, — приняла мои ухаживания Стася, садясь на выдвинутый стул.
— Как мне может быть в тягость заботы о моих любимых детях? — хлопотала над плитой мама, и никак не могла остановиться искать чай собственного приготовления. — Куда же я его засунула? Вот растяпа. Стас помоги мне найти.
Обычно я мог и отказаться, ссылаясь на то, что мы можем выпить и покупной чай, но я ведь себе пообещал заботиться о Стасе, поэтому без пререканий принялся искать потерянный. Нашёлся он в нижним шкафчике, к тому моменту чайник закипел, и я решил помочь матери разлить кипяток по бокалам.
— Сынок, с каких пор ты стал таким галантным? — подивилась моим заслугам мама.
— С этих самых пор, — был краток я. Много говорить не хотелось, я стал часто думать, а вот рот отрывать реже. Не знаю с чем это связано.
— У него появилась мотивация тёть Свет, — вмешалась в наш недоразговор Стася. — Давайте помогу вам, а то чувствую себя никчёмной.
— Нет, мы сами, — не позволил я. Перед глазами сразу мелькнула картинка, как она обжигается и ей становится невыносимо больно. Чёрт, я похоже я вступил в ряды параноиков.