— Вам обоим наступит крышка. Вы ответите за содеянное. Стас узнает правду, и вы оба сядете, — старалась я припугнуть их, но им было всё равно.
— Когда он узнает Настенька, ты уже будешь валяться мёртвая на свалке. Но перед тем, Гриша позабавиться с тобой. Ему нравится насилие. Обожает когда сопротивляются. Так что провоцируй его больше, — хихикала злобно Катя.
— Прошу, — сжалась в комок я, — я же беременна, неужели в вас нет ничего святого? Отпустите, клянусь, никто ничего не узнает. Я буду нема как рыба.
— Надо было думать до того как угрожать красотка, — схватил меня за горло урод, и прильнул губами к моим губам.
Как же мерзко. Как же тошнит. Я пыталась вырваться, рыпалась, била его, но его хватка каменная, а я слабая дура, ничего не могла противопоставить насилию над собой.
— Какая сладкая, — облизал он мои губы, — как же я хочу отыметь тебя в ротик. Был бы у тебя большой живот, было бы веселее, но ничего и так сойдёт.
— Отпусти, — продолжала барахтаться я, — Катя помоги.
— Снимай с неё штаны и сделай всё что надо. Мы сразу поедем на свалку, — вместо желаемой мной помощи, она разговаривала со своим подельником.
— Прошу, умоляю, — слезы стекали по моим щекам ливнем. Я боялась стать жертвой сексуального насилия, но ещё больше я боялась последующей за ней смерти.
Ублюдок потянулся к моим джинсам, и стал расстёгивать ширинку, все мои сопротивления шли коту под хвост. Я теряла последние силы. В мольбах о помощи и слезах я не заметила, как урод залез на меня. Как же было в тот миг больно. Я думала, умру. От шока, и невыносимой режущей боли, я отключилась.
Очнулась только тогда, когда меня вытаскивали из машины. Запах стоял ужасный. Воняло помоями, а сама я лежала среди них.
— Он будет моим Настя. Сейчас ты умрёшь. Попрощайся с жизнью, — нависла надо мной Катя.
— Ты…— Губы мои пересохли. — Ты ответишь.
— А ты будешь кормить червей, как и твой брат.
В голове проскользнули воспоминания. Словно не сон, а реальность.
«— Ты должна жить за нас двоих, — послышался в голове детский голос Славы, — сопротивляйся нападкам сестрёнка. Не сдавайся…»
Я увидела перед собой маленького мальчика и потеряла сознание.
ГЛАВА 42. Стас
Шёл пятый день, как нашлась Стася. Её еле стоявшую на ногах подобрал неравнодушный человек на окраине города. Когда мне сообщили о случившемся, я сразу же помчался к ней. Появившись на пороге палаты, где лежала моя Стася, её мать отрезала мне путь. Попросила оставить их в покое, хотя бы на некоторое время. А и ещё добавила, мол, Стася сама не имеет желания меня видеть. Сегодня она внезапно захотела, и мне сообщила об этом всё та же мать Стаси. Невзирая на запреты, я всё время находился под окнами её палаты, в надежде, что она выглянет и увидит меня, но ничего подобного не происходило.
— Заходи, чего пялишься на дверь, она не волшебная, не пропадёт, — была «вежлива» Татьяна Геннадьевна.
Я промолчал. Хамить время не подходящее. Мы вошли в палату, и стоило мне увидеть любимую на узкой кровати, как сердце дрогнуло. Я собирался кинуться к ней и расцеловать, но Татьяна Геннадьевна вцепилась в мой рукав.
— Будь осторожен Стас. Она стала пугливой, не наседай.
Её добрый совет меня поразил. Ничего себе, оказывается мать Стаси не такая уж и тиранша как я посчитал вначале.
— Оставите нас одних? Или считаете, что я могу навредить? — уколол её я. Признаюсь, не сдержался. И мне стыдно!
— Не умничай Стас, я могу и передумать, — закрыла она за собой дверь, всё же оставив меня наедине со Стасей.
Я выдохнул и стал приближаться к своей девушке. Она лежала на правом боку, не двигаясь. Были слышны лишь вдохи и выдохи. Моя несчастная девочка. Обойдя кровать, я показался ей. Она даже не подняла взгляд. Смотрела в одну точку, как я понял в пустоту. В её обычно жизнерадостных глазах теперь поселилась вечная зима.
Присев рядом с ней на корточки я улыбнулся. Надеялся что поможет, не помогло. Она продолжала игнорировать мир вокруг. Аккуратно, чтобы не напугать, я притронулся к её руке подпирающей щёку. Взял её и, поднеся к своим губам нежно поцеловал. Стася опять не отреагировала.