Вечером, когда время поджимало, и пора бы уже улечься спать мне написал Стас. Он и до этого пытался дозвониться, но из-за близости с мамой я не могла так рисковать и ответить ему. Мне лишние подозрения ни к чему. Взяв телефон, стоявший на зарядке, я прочла все три сообщения, в которых Стас не говорил, а кричал на меня. Будто бы с цепи сорвался.
«Почему ты мне не отвечаешь Стася? Я что обязан за тобой бегать как щенок?»
«Ты всё ещё молчишь. Меня бесит, когда ты так поступаешь. О'кей, хорошо, я виноват, согласен, извини».
«И долго ты ещё будешь издеваться? Я же попросил прощения. Тебе мало? Капец ты конечно Зарецкая».
Прочитав, я находилась в ужасе. Неужели так сложно подождать? Для чего истерить? В последнее время он просто невыносим. Может быть, мы просто устали от отношений? Всё-таки четыре года вместе, и наверняка осточертели друг другу. Мысли о подобном приносили мне боль, я ненавидела с ним ссориться, но порой Соловьёв вёл себя похуже самой ревнивой девицы. Его вспышки гнева заставляли меня отдаляться.
Пройдясь глазами по сообщениям ещё раз, я удалила их и не стала отвечать. Улеглась на кровать, свернулась калачиком и закрыла глаза. Уснуть мне так и не дали. В комнату ворвался неадекватный младший братец и буквально спикировал мне в кровать.
— Аллоха систер, — заверещал брат, — ты же ещё не старуха чтобы ложиться спать в десять вечера.
— Миль проваливай, я устала, ты не видишь мне плохо, — не было никаких сил спорить с ним, — если хочешь я скину тебе ещё пятьсот рублей, только прошу, дай побыть наедине с собой и своим сном.
— Спасть — скучно, поднимайся и пошли, погуляем по двору, — скакал по кровати Камиль, — ну вставай Стаська.
— Я не могу, у меня нос болит, — для наглядности я показала ему свою травму. — Ты такой шумный, маму разбудишь.
— Мама пошла к соседке сериал смотреть по «первому каналу», даже она в свои сто лет не такая нудная как ты.
— Ей не сто лет.
— Да какая разница систер, факт в том, что ты ску-у-учная, — протянул он последнее слово как можно дольше.
— Я практичная. Мне завтра рано вставать, поэтому берегу силы, чего и тебе советую. И почему детей не отправляют на работу? У вас столько нерастраченной энергии, тут в двадцать лет кое-как ноги передвигаю, — стала жаловаться я на тленность бытия.
— Вставай! Вставай! Вставай! — прыгал как заведённый Камиль, — я буду кричать до утра.
Я закрыла уши руками, и молила всех существующих богов, чтобы этот мальчишка угомонился и оставил меня, наконец, в покое.
Он уселся рядом и стал кричать мне прямо в лицо. Разозлившись, я бросила в него подушку.
— Хватит балбес бестолковый, — повысила голос и я, — хорошо, пошли, погуляем, но недолго.
— Ура! Ура! Ура! — вскочил он с кровати и поскакал собираться.
Я с отчаянным стоном повалилась на кровать и чуть не заплакала. Что за сумасшедший денёк?
Оказавшись на улице, я поёжилась. Прохладный воздух холодил кожу, и мне захотелось поскорее удовлетворить потребности идиота братца и снова вернуться в свою тёплую постель.
— Пошли туда, — ткнул он пальцем прямо, — и хватит быть хмурой.
— А чему мне радоваться скажи на милость? — раздражённо поинтересовалась я у брата, — во-первых, я вышла на прогулку с самым надоедливым сопляком; во-вторых, под моей верхней одеждой пижама. Что может быть хуже?
— Боишься встретить свою судьбу?
— Мы с моей судьбой поссорились, — равнодушно пояснила я, — не напоминай мне о парнях. Все меня выводит из себя, в том числе и ты казявочник.
— О парнях? Так у тебя их несколько? Стаська ты сердцеедка?
— У меня их не одного, всё отвали, — он начинал выводить меня из равновесия.
— Уверена? — послышался сзади нас знакомый голос Стаса.
Я обернулась, а Камиль лукаво подмигнул ему, и поскакал на турники. Вздохнув, я продолжила свой маршрут, разговаривать после гневных сообщений со Стасом я не собиралась. Он обидел меня своими глупостями.