Такие же слова мне сказал Матвей, только насчёт Стаси. Может я и она всё-таки судьба?
— Когда я увидела проклятый тест на беременность в ванной, я сошла с ума по-настоящему. Поняла, что ты не откажешься от неё, и решила действовать радикально, — призналась Катя.
— Остановись, — потребовал я, услышав новую информацию, заинтересовавшую меня больше всего остального. — Ты видела Стасин тест на беременность?
— Из всего рассказа ты услышал только это? — горько рассмеялась Катя, и, кажется, у неё снова начиналась истерика.
— Ответь, пожалуйста.
— Ну, раз ты требуешь откровенности, то да. И инфу о том, что твоя ненаглядная отправляется учиться в Лондон, тоже слила я. Поздравляю, Стасик ты стал моей марионеткой. Если я хотела, чтобы ты знал, ты знал; если нет, ты жил в неведении. — Горделиво сообщила девушка.
Я разозлился от услышанного, она крутила мной. Она ответит. Стоило мне сделать несколько шагов и схватить сучку за шиворот и несколько раз встряхнуть, как в комнату прибежал Мацкевич.
— Что происходит? Алло, вы двое? — вскрикнул он, и оттащил меня от своей сестрицы.
— Эта змея знала о беременности Стаси, она стащила тест на беременность, — пытался объяснить я свою позицию. — Она делала всё, чтобы нас разлучить, а я как последний идиот вёлся.
— Ладно, я понял, угомонись, — спокойно попросил Матвей, — она своё получит, не сомневайся.
— Ты, — оттолкнула она брата, — отвечай, что ты имел в виду, когда говорил что гены возьмут своё?
В комнату вбежал и Жека.
— «Скорая» приехала, — оповестил он, — готовься малышка, скоро на тебя наденут смирительную рубашку.
Надо было видеть, какими глазами Катя смотрела на нас троих.
ГЛАВА 44. Стася
Обычно плохие события оставляют на человеке определённый отрицательный отпечаток. Через какой-то промежуток времени они забудутся, но каждый раз станут преследовать во снах. Человек будет вскакивать по ночам с кровати в холодном поту. Когда ему покажется, что всё прошло, оно опять настигнет и напомнит о себе, чтобы жизнь мёдом не казалась. Теоретически есть шанс оставить ужасное событие позади, но при условии, если человека поглотит амнезия. Но таких везунчиков крайне мало. К сожалению, я не стала одной из них.
Я шла по набережной. Вокруг стояла тишина. Где-то вдалеке, куда мне, казалось бы, вход закрыт, звучали радостные возгласы выпускников, гремели салюты, и начиналась новая счастливая ступень в жизнях одиннадцатиклассников. Подняв голову к небу, я улыбнулась, наступал рассвет. Продолжив шагать, я наткнулась на единственную скамейку. Странно, я точно помнила, что их тут пруд пруди. Что-то заставило меня на неё присесть. Я не хотела, желала пройти мимо, хотя не особо понимала, куда я вообще направляюсь. Однако пришлось исполнить чьё-то желание, и я села. Будто бы это уже происходило со мной в прошлой жизни, там, где не случалось бед, и не было пролито море слёз. Я и слёзы, кто бы мог предположить, что мы станем верными спутниками. Смешно.
Словно я должна чувствовать радость, чудо, но внутри меня поселился леденящий ужас. Встать бы и сбежать, но меня словно приклеили на супер клей. Утренняя прохлада заставляла конечности обледенеть, тело постепенно немело. Если бы здесь поблизости оказался обрыв, я бы обязательно не раздумывая прыгнула, чтобы покончить со страданиями. Я устала от жизни, она меня не принимает. Она отняла у меня всё!
Я знала, кого жду, и когда он придёт, я попрошу забрать меня к себе, где точно нет всех этих мучений. Он меня любит, не оставит одну и если хорошо попросить исполнит желание. Когда на глаза мне упали мужские руки, я не испугалась. Со мной происходили и куда более кошмарные события, это по сравнению, пустяк. Ладонями я накрыла чужие холодные пальцы и легко убрала их. Он пришёл с миром, я точно знала. Он друг.
Я обернулась и встретилась глазами похожими на мои. Передо мной стоял восьмилетний мальчишка, знакомый, дорогой и всем сердцем любимый. Мальчик, по которому я скучала каждый прожитый день. Мой брат близнец Слава. Сердце ёкнуло, в груди поселилась вселенская тоска. Он выглядел грустным, глаза его были опущены, как и уголки губ. Он обошёл скамейку и присел рядом со мной. Взял мои ледяные руки в свои и стал согревать дыханием. Оно было не менее холодным.
— Не выходит, — болезненно улыбнулся Слава, и отпустил мои ладони, — я очень хочу согреть себя сестрёнка, но не могу.