После пар я собиралась добраться до дома и упасть замертво. Связываться каким-либо образом со Стасом я не собиралась. Не сейчас. Я не готова принять его обратно. Тем более он причинил мне физическую боль. Раньше я прикидывалась, а утром ощутила реальное давление на собственную руку. Он чуть ли не вывернул мне её, когда тащил к своему байку. Знаю, специально Стас бы никогда не поступил так со мной, но боль всё ещё ощущалась, и не физическая, а душевная.
Я всё твердила себе: нам надо отдохнуть друг от друга. Тогда всё наладится. Может, я обманываю себя, не могу ответить, но сейчас этот вариант казался самым правильным. Дистанция. Она помогает забыть всё плохое.
Стоило мне перешагнуть за порог университета, как меня окликнул знакомый доставучий голос однокурсника Шуйло. Валентин несся ко мне с кипой бумаг и с улыбкой до ушей. И что же его заставило так сиять? Ответа на вопрос я бы знать не хотела, но деваться некуда, он догнал меня. Пришлось делать вид, что я не раздражаюсь от каждого его робкого взгляда на меня.
— Я сделал за тебя всю домашнюю работу. Рефераты, доклады и почти дописал курсовую работу Насть. Скоро ты будешь свободна от учёбы, — вещал мальчишка в огромных круглых очках.
Никогда я не пользовалась его расположением и влюблённостью. Всегда сама писала курсовые и остальные вещи, но Валентин почему-то продолжал делать это, и таскался за мной под конец семестра.
— Валя всего раз я приняла твою помощь, — показала я на пальцах для наглядности, — и это было настолько давно, что тогда ещё даже динозавров на земле не существовало, — утрировала я. — Когда ты уже поймёшь, что зря теряешь время, сидя за написанием всего этого бреда?
Шуйло поник. Глаза его заблестели от слёз, и я накрыв лицо ладонями взвыла.
— Я умоляю тебя, только не реви. У меня нет настроения, тебя успокаивать. Меня саму бы кто успокоил.
— Я хотел сделать тебе приятное Насть, — задрожала его нижняя губа предвестник соплей, — ты была грустной целый день. Может я спою песню?
— Что? — выпучила я глаза, — нет Валя, нельзя петь. Тебе категорически противопоказано заниматься вокалом. Давай лучше я приму один из твоих рефератов?
— Правда? — расцвёл парень, и мне захотелось его пожалеть. Он выглядел как ребёнок, желающий угодить вредному родителю. Моя щепетильность до добра не доведёт.
— Кривда, — появился из-за моей спины Стас, — пошёл прочь.
Я вздрогнула, потому что понадеялась, что Соловьёв послушается меня, и не явится, пока я сама его не позову, но мои надежды разбились об скалы его характера.
— Но мы обсуждали, — трясся как осиновый лист однокурсник, — с Настей… Прости Стас.
Они были знакомы. Когда впервые Стас и Валентин Шуйло встретились, второй получил затрещину. Я попросила не воспринимать Валю всерьёз, и Стас внял моим просьбам. Кажется, прошло то время, когда он слушался меня. Теперь Шуйло спасут только ноги и ровная дорога.
— Бог простит, а я запомню. Сказал живо прочь с глаз, нам со Стасей надо переговорить, — снова включил он свой приказной тон. При мне он делал это редко, но за день умудрился побить рекорд четырёх лет отношений.
— Не указывай, что ему делать, — решила я вступиться за Валю, он выглядел таким невинным, что сердце моё обливалось кровью. — Ты вообще не имеешь права подходить ко мне и моим друзьям, и обижать. Так что Соловьёв на твоём месте, я бы уже шагала прочь. А не трогала людей непричастных к твоим перепадам настроения.
Стас ухмыльнулся. Я снова злила я. Видела по реакции тела и выражению лица. Что странно он не пугал меня, наоборот раззадоривал.
— Это существо причастно к перепаду моего настроения. Если он сейчас нас не оставит наедине Стася, я оторву ему его умную голову, — прозвучало ужасающе.
Валя вспотел. По его лбу стекла капля пота, и он стёр её тыльной стороной руки.
— Прости Стас. Уже ухожу, — зачем-то поклонился он ему, и сверкая пятками убежал в сторону остановки.
М-да, не повезёт его даме сердца. Не умеет Валя отстаивать свои интересы. Если бы он дал хотя бы моральный отпор Стасу, клянусь, я бы позволила ему проводить меня до дома.