— С первой зарплаты отдам, — пообещал я.
— Не городи чепухи. Мы друзья, а у меня вдобавок ещё и отцова карта, куда бабки тратить как не на клубы?
— И всё же я чувствую себя паршиво.
— Не обманывай самого себя, ты чувствуешь себя так не из-за денег. Где Зарецкая? Почему ты с этой лохушкой? — тактичностью Жека не отличался никогда.
— Она моя соседка. Не говори гадостей Жека. Да она не мой типаж, но…
— Но что?
— Мне тупо надо забыться. Потом объясню всё Кате, попрошу не воспринимать меня всерьёз, — стал оправдываться я перед другом, прямо как перед мамочкой.
— Хрен я клал на эту Катю. Ты мне ответишь, где наша мисс пончик? — вспылил Бекетов. В этом мы похожи. Обожаем вступать в перепалки и ругаться. Однако я знаю нашу разницу и состояла она в том, что я намного грубее, его. У него грубость напускная, чаще всего Бекетов прикалывается и шутит, у меня же с шутками напряжёнка.
— Откуда мне знать, где Стася? Дома сидит, наверное. Да и плевать я хотел на неё, — начал заводиться я, когда мы остановились чуть в стороне от входа в клуб. Девушки ждали нас в очереди, не подходили, видимо Даша поняла, что нам надо переговорить наедине.
— Это уже серьёзно и не совсем красиво с твоей стороны. Я тоже от Зарецкой не в восторге, она та ещё язва, но мне казалось, ты её обожаешь. Обычно я не ошибаюсь в людях. Вижу по твоему холёному личику, что ты в панике Стас, — причитал Женя.
— Паника? — хмыкнул я, — ты о чём вообще? Я спокоен. Пошёл с тобой в клуб, где ты увидел панику чувак?
— Напускной оптимизм. Смотри Соловьёв, однажды ты не сможешь притворяться, бум, — изобразил он руками взрыв, — и всё. Крыша поедет окончательно. Бухать ты уже начал.
Я сморщил лицо. Он что ли прикалывается? Я начал бухать? А сам лучше что ли?
— Не тебе мне морали читать Бекетов, пошли лучше к девушкам, иначе я уйду отсюда на хрен.
— Только не ссорьтесь, прошу вас ребята, — подбежала к нам Даша, встав между нами. — Здесь много людей. Если учините драку, мало не покажется.
— Успокой своего любимого, он слишком много открывает рот, — сплюнул я на асфальт, и прошёл мимо парочки.
Сидя в клубе, мы заказали как можно больше алкоголя. Даша зареклась пить, да и кому-то надо же нас потом развозить по домам. Катя сидела с каменным лицом и чувствовала себя не в своей тарелке. Именно сейчас она вела себя естественно, не то, что вчера.
— Выпей Катюша, — пододвинул к ней стакан с алкогольным коктейлем синего цвета Бекетов, за что получил испепеляющий взгляд Дарьи. — А что я такого сказал?
— Ничего Женя, ничего, — шикнула на него она.
— Спасибо, — кивнула в знак благодарности Катя, и попыталась перекричать оглушающую музыку, — я попробую.
— Только не переусердствуй, — посоветовал я, и чокнувшись с Бекетовым стаканами выпил виски. Каким он был по счёту, я не знал, но голова уже начинала отключаться. За время, проведённое в клубе, мы так и не помирились с Жекой, но всё равно вели себя, как ни в чём не бывало.
— Очень вкусно, — подняла палец вверх Катя, — можно мне ещё точно такой же?
Когда платит Бекетов можно выжрать весь бар, он и слова лишнего не скажет. Порой меня бесит его щедрость. Были бы у меня такие бабки, я бы ни с кем ими не делился.
— Катя пошли, потанцуем? — спросил Жека, за что снова был удостоен не лучшего взгляда от Даши. И поспешил исправиться, — тогда пошлите все вместе?
— Пошли Женя, пошли, — схватила его за шиворот учительница и потащила к танцующим.
Катя замешкалась, когда поняла, что я остался сидеть на месте.
— Стас ты не пойдёшь?
— Я не танцую. Развлекайся с ними, — улыбнулся я, и она, с минуту подумав, отправилась к остальным.
Я никогда не танцевал. Вернее без Стаси. Обычно меня это задорное дело не впечатляет. Люблю сидеть и наблюдать, попивая алкоголь. Опрокинув в себя ещё несколько стаканов с виски, я продолжал наблюдать за людьми. И вдруг на глаза мне попалась высокая с идеальной фигурой девушка. С черными, как безлунная ночь волосами в фиолетовом платье чуть выше колен, и шикарным вырезом на спине. Даже в темноте и среди всех этих софитов, я смог разглядеть каждую деталь украшающую эту красотку. Губы растянулись в улыбку, а кулаки сжались. Как же я хотел встать и подойти к ней. А потом упасть на колени и молить о прощении. Накрыв лицо ладонями, я поднялся с места. Мир кружился, но я не обращал внимания. Если я подойду к ней всё только усложню, поэтому схватив свою джинсовку, я потащился на выход.