— Ты поедешь со мной?
— Господи да! — выкрикнула я, чтобы он наконец понял. — Сядь уже в долбанную машину Соловьёв.
Он снова потёр глаза, которые успели покраснеть, и выполнил мой приказ. Хоть иногда я имею над ним преимущество. Надоел с глупыми вопросами. После того как я усадила парня в такси, села следом и назвала мужчине за рулём адрес. Всю дорогу мы молчали, и я радовалась. Стас не спал, он смотрел в окно и наблюдал за ночными городскими пейзажами. Я бы занялась тем же, но в голове возникали одно за другим противоречия. Головой я понимала, что лучше всего довести Стаса до дома, а самой отправиться к себе, но сердце твердило: мне надо остаться с ним. Обычно я прислушиваюсь к серому веществу, но сегодня мышца гоняющая кровь победила. И кто бы знал, как я презирала себя.
Стоило машине остановиться напротив подъезда дома Стаса, я вышла первой, и собиралась помочь ему, но он не принял моей руки. Оплатил такси, и не смотря на меня пошёл к двери. Я не знала, как мне поступить, но как только Стас открыл подъездную дверь, и отошёл чуть в сторону, я поняла, что решение давно принято. Всё так же молча я вошла в подъезд. За нами захлопнулась дверь, дороги назад нет. Я так считала. На седьмой этаж мы ехали снова в полной тишине. Мне вспомнились недавние мысли о том, что я уважаю тишину, но как же она меня достала за последний час. Хочу кричать, лишь бы не слышать её.
В квартире Стаса меня встретил беспорядок. Стоило мне не появиться здесь два дня, как он превратил её в помойку. Включив свет, я разулась и стала подбирать с пола разбросанные вещи. Похоже, он намерено крушил всё вокруг. Сам Стас стоял в дверях и наблюдал за моими нелогичными действиями. Я понимала, что веду себя чудаковато, но ничего не могла поделать. У меня поехала крыша на фоне двухдневной разлуки. Да это мало, но я уже готова была лазать по стенам.
— Остановить Стася, — попросил Стас, проходя в прихожую и запирая входную дверь. — Я сам утром приберусь.
— Не приберёшься. Я тебя знаю Стас. А с пьяна ты можешь наобещать разного. Так что я разберу твой хлам и пойду домой.
Что я несу? В этом нет смысла.
Но я продолжала поднимать вещи и складывать их, туда где им место.
— Да что ты творишь Зарецкая, — не разувшись подошёл он ко мне и схватив за руку подтолкнул к выходу, — у тебя дел своих нет?
— Есть. Ты моё дело.
— Стася, — взвыл Соловьёв, — я не хочу, чтобы ты убиралась в моей квартире. Просто, — замолчал вдруг он и зажмурился.
— Что просто?
— Давай поспим? Просто поспим. Я сейчас свалюсь, — открыл он глаза и отпустил мою руку. — Пошли в комнату?
Я как последняя дура улыбнулась. Но сразу заставила себя вернуть самообладание. Ударила бы себе по лицу, но Стас посчитает меня ненормальной. Соловьёв взял меня за руку и повёл в нашу комнату, где мы часто спали вместе. Стоило мне увидеть её, как дыхание перехватило. Как бы унизительно это не прозвучало, если бы Стас захотел меня, я бы ему не отказала.
Он первый упал на не заправленную постель. Буквально минуту и Стас уснул. Я подошла к нему, сняла с него тяжёлые ботинки, и накрыла одеялом. Когда Стас спит, он выглядит так невинно. Наверное, так выглядят все люди на Земле. Только в таком положении он на меня не накричит. Я посплю с ним чуть-чуть и уйду. Он даже не поймет, что мы лежали этой ночью спина к спине.
Присев на край кровати, я в последний раз окинула его спящего взглядом полным желания всё вернуть. Наш смех, дружеские посиделки, любовь. Всё это глупости. Я выключила свет в комнате, и легла рядом, и одновременно далеко. Пришлось побороться с ним за право на одеяло, но все это так ерунда. Я отключилась, совсем позабыв, что рядом со Стасом я сплю как убитая.
ГЛАВА 13. Стас
Проснулся я от дикой головной боли. Похмелье становится моим спутником по жизни. Отстой. Пора бы пообещать себе завязать, но тогда я точно сошёл бы с ума. Только алкоголь помогает двигаться дальше. Например, как вчера. Я напился и отключился от реальности и её злобных планов касающихся меня. Приятно когда ничего не тяготит. Знаю, что лучше всего пережить горе сейчас, чем откладывать его на потом, но я не в силах. Пусть слабак, о’кей, я согласен. Но кто станет осуждать? Бекетов? Да пошёл он в задницу как и все остальные мои друзья. Родители? Максимум на что они способны назвать меня алкоголиком, что недалеко от правды. Кто ещё остался? Никого.