Я открылась Стасу Соловьёву, рассказала о своих переживаниях, и о самом моём больном, о брате близнеце, погибшем ещё в юности. Он выслушал меня и пытался быть заботливым. Тяжело проникнуться тем, чего ты не лишался. Не достаточно сделать грустное лицо и кивать, слушая историю жизни, нужно что-то большее. А Стас попытался и вроде как я ему поверила.
Сидя за столом и читая конспекты, я поглощала очередной пончик. Когда слишком увлечена, могу слопать не меньше пяти. Утро тяжёлое время суток, но я как жаворонок стоически терпела его, и на фоне заспанного лохматого братика выглядела как огурчик. Отец отправился в очередную командировку, поэтому он в ближайшие пару месяцев точно не появился, а мама поехала к сестре на край города, чтобы помочь той со свадебным платьем. Да моя тётя уже в четвёртый раз выходила замуж, и не считала это дело постыдным. Я мысленно была солидарна с ней, но с родственниками, которым вечно надо совать свой нос в чужие дела я покорно соглашалась, кивая с умным видом.
До семинара оставалось менее часа, и мне срочно нужно было выучить текст по английскому языку. Брат, которого я была обязана вести в школу, примчался на кухню, и стал с остервенением поедать печения, нещадно отрывая животным головы. Мне вдруг подумалось, что из него вышел отличный серийный убийца. Какие глупости лезут, а вот текст не хочет.
Это утро сразу не задалось. Сначала я поскользнулась в ванной, потом вырубили свет, но благо быстро включили обратно, потом пролила кофе на белую блузку, и пришлось искать что-нибудь другое, а теперь ещё и текст по английскому. Если получу за семинар низкий балл, тогда точно пора мне ставить памятник. Отец прибьёт, он слишком переживал за меня, даже больше чем я сама.
— Стася смотри, что я сделал с оленем, — похвалился Камиль, протягивая несчастное печение без головы.
— А остальное кто есть будет? Я твоими слюнями давится не собираюсь, — отбросила я прямые длинные (почти до пояса) чёрные волосы. Всегда так делала когда негодовала.
— Ой, тоже мне цаца, ничего с тобой не станется. Слопаешь как миленькая, кстати, как твой бойфрэнд? — Поиграл бровями брат.
Гадёныш сумел раскусить меня. Как-то раз дала ему поиграться в мой телефон, а Стас не вовремя написал, да такое, что детям положено закрывать глаза, чтобы не видеть подобного срама. С тех пор я нахожусь в вечном стрессе. Камиль умело мной манипулировал, и вытягивал то сто рублей, то пятьсот, а порой мог и тысячу выклянчить. Я оплачивала услуги, на которые не подписывалась. И ведь не могла «слезть с иглы» специально подсунутой братцем шантажистом. Его я не винила, сама попалась, а Камиль пацан на опыте, частенько практикует подобное с бабушкой. Она любит снимать свои Тик-Токи, где попало, и порой бывает неловкой, роняя всякие хрупкие вещички, а Миль тут как тут, словно ждёт прокола родни и требует кругленькую сумму за молчание.
— Стасюнь, баланс не плохо бы пополнить, мне с Каринкой на свиданку пойти надо, мы мороженку кушать будем, — хвастливо захихикал Камиль. — Может, в кино сходим на «Море волнуется раз…»
— Миль мне бы кто его пополнил, — попыталась я уйти от напряжённой темы. Денег у меня оставалось не слишком много (папа решил поиграть в «плохого полицейского» и лишил меня некой суммы).
— Ты думаешь, меня волнуют твои неурядицы сестрица? Не-а, гони мою заслуженную денежку, а то я как обижусь, и рука дрогнет, — потирая ручками, злорадствовал шантажист.
И откуда мелкий прохвост только слова такие знает?
— Хорошо, твои хотелки могут подождать до вечера? У меня правда сейчас нет, а потом мне тётя пообещала скинуть, — припомнила я, что мамина сестра имела передо мной должок.
— Ладно, только не позже шести, — предупредил меня мальчик, — я сам дойду до школы, не надо провожать.
И не доев свой завтрак Камиль убежал.
Попытавшись ещё несколько раз прочесть текст, меня отвлек телефонный звонок. Я взглянула на экран, и улыбнулась звонившему. Английский язык сразу стал как-то не особо интересен.
— Привет, — стала убирать тетради в сумочку, чтобы, наконец, выйти из дома и доползти до своего любимого учебного заведения.
— Доброе утро, ты уже готова?
— Готова, собираюсь и выхожу, ты приехал?