Ой, какой умничка, мне его по голове погладить?
Так спот Стася! Ты злишься на Стаса, а однокурсник просто попал под горячую руку. Надо прекратить раздражаться, чтобы случайно не сорваться и не нагрубить.
— Ладно, спасибо, извини за мои поспешные выводы, я немного на нервах, — поспешила я объясниться, чтобы у нас не возникло неловких сцен. Забрала записку и была готова дальше пойти своей дорогой, но Шуйло не отставал и топал рядышком.
— Не откроешь, чтобы прочитать?
— Дома посмотрю, — не было у меня желания заниматься ерундой. Собиралась вообще выбросить записку, не открывая.
— Но тебе нужно прочитать её сейчас, — настаивал Валентин. — Иначе джентльмен, кто её передал расстроиться.
— Джентльмен? Ты о ком? — озадачилась я, снова притормозив.
Первый о ком я подумала, был Стас. Может это его попытка вымолить моё прощение? Неужели он решил устроить мне сюрприз? На мгновение я успела принять решение простить его, но Шуйло спутал мне все карты.
— О светловолосом юноше на иномарке. Он ждёт тебя на парковке, и сказал, что ты давно не отвечаешь ему на звонки и сообщения. Он вроде переживает.
Ясно, по описанию я сразу сообразила, что Шуйло имеет в виду Матвея. Это правда что я немного ограничила с ним общение. Мне вспомнилось недовольное лицо бабушки, которая явно осталась от него не в восторге. А к ней я чаще всего прислушивалась. Но меня заинтересовал его личный визит, да ещё и подкат через Валю. Матвей волнуется обо мне? Почему? Мы с ним практически не знаем друг друга, чтобы проявлять такую глубокую заботу.
Раскрыв записку, я прочла всего одно предложение, которым он меня одарил: «Я бы хотел с тобой пообедать». Матвей мог написать всё что угодно, лапшу на уши девушкам он точно умеет вешать, но попросил о такой ерунде. Что ж может это к лучшему, у меня к нему тоже есть парочка вопросов.
— Так, где ты говоришь, он ждёт меня? — переспросила я Валентина, и тот любезно повторил.
На парковке почти никого не было. На часах было около четырёх и многие успели разъехаться. Я тоже приехала на учёбу на машине, но решила не садиться за руль сразу же и крутить баранку в сторону дома, где меня ждёт ругань и обвинения. Матвей увидел меня издалека, а Шуйло тем временем отстал. На одну проблему меньше. Встретили меня приветливой улыбкой и желанием обнять, но я не позволила.
— Мы не в таких отношениях, — насторожилась я, делая шаг назад.
— Ой, извини я не специально. Привык так здороваться со своими друзьями.
— Мы не друзья Матвей. Особенно после того что ты сделал Стасу, — пошла я с козырей. И вообще пришла на разговор к нему именно по поводу увольнения Соловьёва. Мы хоть и в ссоре, но я жажду узнать, почему Мацкевич поступил так низко только из-за какого-то глупого столкновения возле моего университета. Ну и парочки нелесных слов конечно, куда же Стас без них?
— Что? А что я ему сделал? — сотворил он на своём лице непонимание. Притворное. Я сразу раскусила.
— Из-за твоей жалобы и вероятнее всего фамилии, его уволили из престижной автомастерской, — напомнила я. Хотя чего это, для таких богачей как Мацкевичи сломать жизнь простому парню ничего не стоит. Он может быть даже не притворялся когда спрашивал. Просто забыл. Скольких Матвей таким образом уничтожил, один бог знает.
— Он меня разозлил, — признался Матвей, — понимаешь, люди подобные ему выводят меня из себя. Ничего не представляет из себя как личности, а нос задирает, будь здоров.
— Нет, Матвей, я тебя совсем не понимаю. По твоей логике: если меня обидит какой-нибудь условный школьник во дворе, толкнув, я могу подать на него заявление в органы правопорядка. Сказать какой он урод и всё такое, и его накажут. Тебе что десять лет? Ты расправляешься с неприятелями так глупо? Тебе самому-то не стыдно? Интересно сколько официантов и продавщиц в магазине уволили, за те годы пока ты существуешь на Земле, — разразилась я тирадой. Ненавижу, когда кого-то принижают за то, что у него нет миллионов в кармане.
На всё мною сказанное Матвей рассмеялся, что не добавило ему баллов дружелюбия.
— Ты забавная Настя. Невероятно щедрая и забавная. Тебе не в лом обеспечивать этого парня? И ты, наверное, забыла, как он ударил меня, а я и слова не сказал. Где твоя благодарность? — сменился он с лица. Приветливость улетучилась, теперь передо мной стоял задетый человек. Выглядел он так, словно я сказала ему то, что к нему вообще никак не относится.