— Я хочу отдыхать, а не суетиться на кухне.
— Хорошо, — переступила она через себя, ей нелегко давался непринуждённый тон, но она стойко продолжала делать вид, что её всё устраивает. И это тоже раздражает. — Тогда я позвоню в доставку. Что ты будешь есть? Что мне заказать?
— Стась отвали, — не выдержал я, и вскочил с кровати. Меня достала её вежливость, когда изнутри я сам сгораю. — Если тебе так необходимо поесть, делай что хочешь. Заказывай, готовь сама, мне плевать. Только отстань, наконец, от меня.
Я стащил с себя футболку и швырнул её на пол. Пошёл к шкафу и стал искать что-то подходящее для сна. Стася молча наблюдала.
— Что я опять сделала не так? Почему ты злишься? Я же итак и этак пляшу перед тобой, объясни мне Соловьёв, из-за чего ты мучаешь меня? — в отчаянии выкрикнула Стася.
Чёрт! Надо было держать язык за зубами и не начинать эту канитель заново. Так хотя бы не пришлось бы обсуждать проблемы.
— Всё в порядке, я просто устал на работе, — солгал я, потому что считал ложь выходом.
— Не похоже, — заметила наблюдательная Стася. — Это как-то касается того что я увидела во дворе? Ты разговаривал с этой Кариной, перед тем как пойти со мной домой.
— Её зовут Катя, — поправил я. Уверен, Стася прекрасно помнит имя моей соседки, и специально коверкает. Она любит подобное.
— А не всё ли равно как её на хрен зовут?
— Она, по крайней мере, мне не лжёт, — воскликнул я.
— Ага, — резко согласилась она, — а я лгу? Замечательно. Напомни-ка мне, когда я врала.
Надев на себя старую домашнюю белую майку, я горько засмеялся. Она издевается что ли?
— Может лучше ты поведаешь мне какого фига обжималась с этим пижоном? — всё же у меня вырвалось то что тяготило весь вечер.
— Обжималась? Прости что? С каким пижоном? — внезапно она со стоном выдохнула, и накрыла глаза ладошкой. — Ну конечно. Она что следила за мной? Да эта твоя Катя долбанный сталкер. Не удивлюсь, если узнаю, что и за тобой она двадцать четыре на семь наблюдает, а ты этого даже не замечаешь. Но стоит какой-то шкуре меня подловить на том, что совершенно не то чем кажется, ты готов обвинять, хамить, кричать. Естественно, Стася ведь дура, она никуда не денется. Даже если обидится, уйдёт, потом всё равно вернётся. Это же так очевидно. Похоже, в нашей с тобой паре страдаю только я одна. Ты лишь обвиняешь, ничего не выяснив.
— Я собирался поговорить спокойно, но разве ты даёшь? — она напала на меня, я не мог остаться в стороне и не напасть в ответ. — Только и можешь, что скулить постоянно.
Стася изобразила злобную ухмылку, но она мгновенно слетела с её лица, когда явилась настоящая эмоция. Эмоция боли. В её глазах она не заслуживала всех сказанных мною слов. Да что уж там, я и сам успел пожалеть, да только уже не вернёшься назад во времени и не исправишь косяк.
— Проваливай отсюда, — прошептала она, подойдя ко мне почти вплотную. — Я не желаю тебя видеть Соловьёв.
— Вообще-то этой мой дом.
— А мне насрать. Уходи, придёшь потом, когда я усну, и не смогу наблюдать твоё самодовольное лицо, когда ты унижаешь меня. Иди, — пошла она на выход из комнаты. Ещё немного и я возненавижу собственную спальню, потому как ссоримся мы только в ней. — Иди и напейся, как ты умеешь. Можешь позвать Бекетова для компании.
Раз она хочет побыть одна, я уйду. Но перед этим я зашёл на кухню куда она и сбежала. Накинул на себя кожанку и спросил напоследок:
— Что у тебя было с этим мажором?
Она зажмурилась, словно от головной боли, и посмотрела в потолок, запрокинув голову.
— Ничего.
— Уверена?
— Главное чтобы ты был уверен, — перевела она взгляд, а потом стала выталкивать меня вон. — Твои слова оскорбляют меня. За всю свою жизнь я не слышала столько гадостей в свой адрес.
Все время пока она толкала меня, я молча поддавался. Если бы был против, с легкостью отодвинул её, мне бы труда не составило.
На улице было слегка прохладно, и я брёл сам не знаю куда. Звонить Бекетову ради пьянки не стал. Это его любимое занятие не моё. Ноги сами привели меня к бару на центральной улице. Будто судьба нашёптывала на ухо, что я должен подчиниться своим грязным отцовским генам, и нажраться в хлам. Может так и лучше, может Стася права и моя участь это алкоголизм. Я уже ни в чём не уверен. Пару недель назад жизнь казалась гораздо проще и прописанней, чем то, что происходит сейчас.