— И что это означает? Ты не сказала о том, что чувствуешь. А надёжным может быть и стул под твоей задницей. — Нашёл он грубое сравнение. — Всё что я услышал, так то, что ты любишь меня. Ну и?
Хватит давить. Я не смогу долго сопротивляться. Нужно как можно быстрее завершать наш разговор.
— Стас, я выбираю надёжность, а не слепую любовь. Ты и я…. Ничего не выйдет. Нам следует закончить наши отношения, которые итак держались на плаву из последних сил. Мы просто привыкли друг к другу, и не можем отпустить, но нам надо. Для нашего же блага.
— Предлагаешь мне вычеркнуть четыре года из жизни? Ты в своём уме Зарецкая? — повысил голос Соловьёв, и стал ходить туда-сюда.
— Поверь, мне тоже тяжело, — и это чистая, правда, я не представляю, как проживу без него. — Таким образом, мы осчастливим друг друга Стас. Мы заслуживаем здоровые отношения, но я не могу дать их тебе, а ты мне.
Стас не отступал. Похоже, он собирался уничтожить меня окончательно.
— Дай угадаю: Матвей тот самый, кто подарит тебе так тобой желаемые здоровые отношения?
— Я не хочу больше ругаться Стас. Давай разойдемся спокойно и без лишних драм, — я уже не понимала, как ещё убедить его, что нам дальше не по пути.
Я тоже не железная. Да и он мне спасибо скажет, когда выяснится истинная причина нашего разрыва. Сейчас, когда я нахожусь в положении, мне нельзя давать слабину. Ответственность нагрянула внезапно, и разделять её со Стасом будет неправильно. Он всегда был против, как я смогу заявить ему, что не стану делать аборт? Никак, поэтому нам пора разойтись. Похоже, я только что приняла решение. Частично благодаря ему.
Стас устало опустился на корточки. Я смотрела на него сверху, а руки так и тянулись к нему.
— Возвращайся к своему новому парню, я больше вас не потревожу, — произнёс он своим низким голосом.
— Прости.
— Ничего страшного, — поднялся Стас, сложил руки в карманы и собирался оставить меня одну навсегда. — Я виноват. Ты старалась спасти нас как могла. Я всё испортил.
— Не говори так. Ты тоже старался. Просто иногда так случается.
— Спасибо за то, что терпела меня четыре года. Я благодарен тебе за твою любовь Стася. Буду рад, если ты найдешь, того, чего тебе реально недостаёт. То что не смог дать я. Удачи, — стерев рукавом слезу с щеки, Соловьёв сорвался, и направился к парковке широким шагом. Словно сбегал от меня.
Я присела на первую попавшуюся скамейку, и опустила голову. Волосы упали мне на лицо, но ненадолго, летний ветер разметал их в разные стороны, и я ощутила острое одиночество. Стас ушёл, а с ним ушло и моё сердце. Я больше не чувствовала мира в котором осталась одна. Не видела красок. Всё померкло. Может я поступила, опрометчиво отпустив парня и не признавшись, что беременна от него? А что если Стас был бы рад? Вдруг ему захотелось бы стать отцом. Стать тем, кем, по сути, не смог быть его папа? А я лишила его возможности.
Забыв обо всём, я дала волю чувствам. Достала телефон и стала набирать его номер. При этом я вскочила с места и помчалась за Стасом, в надежде догнать. По итогу, телефон он выключил, а на парковке его уже не обнаружилось. С камнем на душе, я вернулась к Матвею.
Мацкевич сидел в кресле в гостиной. Недовольный, но держащий свои эмоции при себе. Как же я была рада, что не придётся оправдываться.
— Мы расстались, — развела я руки. — Матвей, я поставила точку. Скажи я дура? Мне нужно было ему рассказать. Он ведь отец нашего ребёнка.
Черты лица Матвея смягчились. Он встал и подошёл ко мне. Осторожно притянул к себе и крепко обнял. Объятия хоть и приятные, но не вызывают тех же ярких чувств как со Стасом. Я постаралась забыть Соловьёва хотя бы на мгновение, и обняла Матвея в ответ.
— Сейчас тебе будет очень тяжело Стася, — впервые он назвал меня так, — но я помогу преодолеть эти трудности. Буду рядом. Не стану настаивать на чём-то чего ты не хочешь. А насчёт малыша не переживай, однажды расскажешь ему об его отце и наоборот.
Я не выдержала, меня накрыло. Я как безумная разрыдалась на плече Мацкевича. Он пытался поддерживать, но мне постоянно было мало.
ГЛАВА 36. Стас
Всю неделю я бухал. И половина следующей тоже. На работу забил. Вся жизнь стала в миг неинтересной, посредственной, пустой. Как только я услышал от Стаси, что между нами всё конечно, я осознал, мы больше не сможем склеить разбитую вазу. Слишком часто пытались, и не получилось, а теперь смысл окончательно потерян. Как и я.