― У нас тоже было. Ваше. Потом стало бесполезно.
― Боезаряд закончился.
И опять закачала головой:
― Если б я нашла пульт, но он как в воду канул.
― Пульт?
― Вещь, которая решила бы все наши проблемы.
Амин отвернулся, прислонился к стене, разглядывая свою перчатку:
― Лишила бессмертия?
Спросил спокойно, а Виту в дрожь отчего-то бросило. Уставилась на него, будто чего не разглядела:
― Ты знал и это?
― Да. Отцы сказали — это дар Бога.
Вита прищурила на Амина глаз. Мужчина был настолько спокоен и настолько равнодушно говорил о серьезном и важном, что у девушки закралось подозрение, что он либо чего-то не понимает, либо скрывает. Но в любом случае, не так прост, как кажется.
― Тебе это не понравилось? Или не веришь?
― Не понимаю, ― посмотрел в глаза Виты — бесстрастный, безмятежный, но на дне зрачка было что-то жесткое, противоречащее. ― Бессмертье не может быть даром, оно — наказание. Оно слишком многого нас лишает.
― Может ты не понял что это?
― Понял. Посмотри на этот мир, ― обвел рукой, показывая на дома на улочке, лошадей под навесом, деревья, ограду, играющих детей, хлопочущих по своим делам взрослых. ― Он прекрасен, правда? Но проходит время, и ты теряешь остроту восприятия, привыкаешь, затем устаешь. После жизнь уже не будет радовать, она начнет тяготить. Смерть нужна. Это отдых, переосмысление, возможность после вновь взглянуть на этот мир отдохнувшими глазами и увидеть его красоту. Если есть у Бога справедливость, он дал бы нам смерть.
― Ты философ, ― тихо заметила Вита. В словах мужчины, возможно, была истина, но девушка была не готова ее принять. Она с минуту молча смотрела за спину Амина на детей, и прошептала. ― Мне страшно. Если б был тот пульт, я бы убрала демонов. Вам бы ничего не грозило.
― Невозможно убрать только демонов.
Вита не сразу поняла, о чем он. Пытливо смотрела ему в глаза и вот спросила:
― Что ты знаешь? Откуда?
― Свят. Он был откровенен с Рафаэлем и говорил о какой-то странной вещи, с которой явно что-то напутали. Сказал, что это опасная штука, она может лишить бессмертия все живое на этой земле, и никак иначе.
Вита побледнела: неужели правда? Что студент фармацевтической академии может понимать в аппаратуре, в физике, в теории полей?
Неужели успел покопаться, мальчишка?
― Ты видел этот предмет?
― Нет, ― Амин отвернулся. ― Слышал.
― Что еще слышал? Рафаэль может знать, где он? Может в покоях Свята?
― Нет.
― Почему уверен?
― Потому что тогда он бы был у меня. Не держись за иллюзию, Вита. Можно потратить время на поиски призрака, а можно помочь реальности.
Девушка склонила голову — что ж, в этом Амин прав. Пора смириться с исчезновением прибора. Возможно и к лучшему. Уничтожить демонов она бы смогла, хотя тоже вопрос. Сантану вон не сумела — дрогнула, а тут речь не об одном идет. Но ангелов бы точно не смогла уничтожить.
Взгляд опять ушел в сторону резвящихся детей.
Нажать кнопку так просто… если не знать, что этот простой шаг превратит бесконечность в отрезок, и эти дети станут смертны, и умрут когда-нибудь. Это для Лили нормально — создать, убрать, опять создать. Жестокость ученых и врачей продиктована всего лишь профессиональной закалкой. Черствеют они.
Девушка тряхнула волосами, избавляясь от наваждения:
― Ты прав. Все равно я бы не смогла, ― и усмехнулась невесело, с долей сарказма. ― Такое подвластно только Богу.
И медленно двинулась к башням:
― Я немного отдохну, и нужно будет ехать к Армгерде.
― Что планируешь? ― пристроился рядом мужчина.
― Заминировать. Подорвем сотню и то хорошо. Главное вам не попасть в эти ловушки. Там на местности посмотрю.
Сантана приполз в ущелье, свалился в лаз и замер, пытаясь отдышаться.
У Ольгерды глаза огромными стали, как только увидела архана. Запричитала, помогла подняться и дотащила до его комнаты.
Мужчина рухнул на постель и забылся.
К ночи ему стало лучше физически, но психологически он переживал серьезный стресс, и настроение было самым отвратительным. Его подстрелила какая-то глупая курица! Его переиграл какой-то трусливый студентик! А он ничего не может в ответ.
Вита была перед ним, вот она, ударь, выстрели и все, нет конкурентки. Но словно сама судьба играла на ее стороне — патроны у Сантаны закончились, в грудь получил ранение и сил удавить лейтенанта, ему бы не хватило. А удавить надо. Она начала охоту за прерывателем: учитывая, что у нее больше информации и возможностей, прибор может оказаться у нее. Вряд ли она использует его как скальпель, чтобы перерезать пуповину новорожденного мира — не до такой степени идиотка, чтобы рубить сук на котором сидит. Но, в качестве веского аргумента, чтобы диктовать свои условия — использует легко. Дура дурой, а соображает, что иметь этот прибор в своих руках, все равно, что иметь всю планету на ладони.