В палату тихонечко вошла Жока, а следом за ней Миклош Лонтаи. Остановившись возле кровати Эндре, они переглянулись и пристально посмотрели на больного.
— Слава богу, он хорошо спит, — сообщила им шепотом Эдит. — Крепкий сон для него сейчас — самое главное. Вечером с аппетитом поел. Я говорила ему о том, что вы приходили. Он очень обрадовался.
Жока наклонилась над кроватью и осторожно поцеловала брата. Цветы, которые принесла, она подарила медсестре, а потом вынула из сумочки маленького медвежонка и поставила его на тумбочку:
— Пусть знает, что я была здесь. — И объяснила Миклошу: — Этого медвежонка он подарил мне на рождество в прошлом году.
Выйдя в коридор, Жока и Лонтаи закурили.
— Подождем еще немного,? — предложил Миклош и взял девушку за руку.
— Не стоит, — ответила она и посмотрела на часы: — Ровно в девять я договорилась встретиться с отцом в «Паннонии». Ты пойдешь?
— А я вам не помешаю?
— Нет, конечно. Разве ты можешь помешать? Я очень благодарна тебе за то, что ты меня проводил.
В тот день было довольно холодно, однако Жока и Лонтаи пошли в гостиницу пешком.
— Я только не могу понять, почему запрещено навещать Эндре? — опросила Жока. — Доктор Вагнер сказал, что его поместили в особую палату. Я, признаться, до сих пор считала, что в таких палатах содержат психически больных или преступников.
Лонтаи, словно гражданский, глубоко засунул руки в карманы и спросил Жоку:
— Ты, наверное, не знаешь, что в армии называют чрезвычайным происшествием? — И сам же за нее ответил: — Конечно, не знаешь. ЧП — это и самоубийство, и дезертирство, и использование оружия без приказа, и автомобильная авария, и несчастные случаи, имеющие место во время учений, и многое другое, в том числе и драка, в которой участвуют военнослужащие и гражданские или, если хочешь, гражданские и военнослужащие. Каждое чрезвычайное происшествие влияет на оценку боевой готовности части и влечет за собой нежелательные последствия. Чтобы тебе было понятнее, приведу такой пример: ЧП в армии — это все равно что выпуск бракованных изделий или несчастный случай на заводе. А вот почему майор Рашо запретил посещать твоего брата, я пока и сам не знаю.
Жока ужасно замерзла и, чтобы хоть немного согреться, взяла Лонтаи под руки и теснее прижалась к нему.
— А в полку знают, что произошло? — спросила она.
— Это довольно загадочная история. Антал Штольц и Марика Шипош показали на допросе, что Эндре избили по наущению младшего сержанта Леринца Бегьеша. Сам же Бегьеш это начисто отрицает. Да и мне, откровенно говоря, это кажется маловероятным, хотя все же можно предположить, что он за что-то сердит на твоего брата. Однако младший сержант зарекомендовал себя как отличный младший командир и вышестоящие командиры характеризуют его только с положительной стороны.
— Тогда почему же те двое показали на допросе, что Банди избили по его наущению?
Миклош обнял девушку за плечи и привлек к себе, словно желая защитить от холода:
— Я просмотрел дело... — И он рассказал Жоке все, что ему было известно о случившемся.
— Выходит, они не знают тех хулиганов? — уточнила девушка.
— Они не знают, являются ли хулиганы друзьями Бегьеша, однако твердо стоят на своем. Майор Рашо изучает сейчас возможные причины нападения.
— А у Банди не будет из-за этого неприятностей, а?
— Если не виноват, то не будет. Только вот, по словам Штольца, твой брат первым ударил одного из тех парней.
— Значит, он не мог поступить иначе. Банди не любит драться.
— Если бы он не попал в больницу, особой бы беды не было. А сейчас дело попахивает уголовщиной. Протоколы, допросы и все прочее. Не нужно было ему бить первым.
— Значит, надо было ждать, пока их изобьют?
— А их все равно избили.
— Чепуха какая-то! Эндре, видимо, считал, что так будет лучше. Окажись ты на месте моего брата, как бы ты поступил?
В конце улицы показалось здание «Паннонии» с ярко освещенными окнами и цветовой неоновой рекламой. Жока ускорила шаг.
— Знаешь, — снова заговорил Миклош, — я, например, принципиально не ношу с собой оружия, так как, если я его применю, в любом случае вся ответственность ляжет на меня. Понятие «самооборона» каждый понимает по-своему, иногда даже может показаться, что наши законы стоят на страже хулиганов. Если, к примеру, сейчас нас остановили бы три-четыре хулигана и начали оскорблять тебя, я согласно закону имею право только увещевать их, а если они не образумятся, то я должен вызвать полицию и заявить на них. Но если я первым ударю кого-нибудь из них (а в подобном случае я бы так и поступил), то мне не избежать неприятностей, потому что я не имею права первым наносить удар, а обязан ждать, пока меня ударят...