— Прости. Я всё сделаю, чтобы исправить это, дай мне шанс, — Электроник с мольбой смотрел на близнеца.
— Не всё можно исправить, Эл, — Серёже было горько вспоминать своё унижение, хотелось отомстить хоть как-нибудь.
— Серёжа, пожалуйста, я всё для тебя сделаю!
— Всё? — Элек кивнул. Вот он, шанс показать роботу его место. — Отсоси мне, а я подумаю, прощать тебя или нет. Если хорошо справишься.
— Хорошо, Серёжа. Только я не очень понимаю, что я должен делать. Что значит «отсасывать»?
«О как! Мальчик-то — сама невинность. Ну так я его немного испорчу. В конце концов, Жаботинский с компанией из-за него меня в грязи вывалял, пусть и ему немного достанется. Всё по справедливости», — подумал Сыроежкин и скомандовал двойнику:
— На колени. Сейчас всё узнаешь.
Элек, до того всегда игнорировавший приказы даже от своего создателя, послушно опустился на колени и непонимающе смотрел на Серёжу. А вот у Сыроежкина, изначально имевшего своей целью только унизить двойника и ничего более, при виде Электроника, покорно стоящего на коленях и снизу вверх глядящего на него, кровь устремилась в пах, вызывая болезненную эрекцию, а в голове не осталось ни одной связной мысли. Он медленно подошёл вплотную к Элу, положил ему руку на макушку, провёл по волосам. Потом погладил двойника по щеке и слегка надавил на подбородок.
— Открой рот, — хриплым от возбуждения голосом сказал Серёжа. Эл тут же выполнил просьбу. Серёжа не удержался и провёл большим пальцем по нижней губе андроида, чуть задел зубы и влажный язык. Эти странные Серёжины действия Элек даже не знал как понимать. С одной стороны, не ясно, зачем Серёже трогать его лицо и волосы и лезть ему в рот, с другой — самому Элеку это нравилось, было приятно, даже захотелось повторения или какого-то продолжения, он не мог для себя определить.
Элек, всё также стоя перед ним на коленях, смотрел на Серёжу. Выжидающе, растерянно, доверчиво и безумно сексуально. «Интересно, а я также соблазнительно буду выглядеть, когда соберусь делать минет? — подумалось Сыроежкину. То, что в принципе он когда-нибудь кому-нибудь будет сосать, сомнений у него почему-то не вызывало. — Нет. Таким может быть только Эл. Он чистый. А я — просто грязное похотливое животное», — Серёже в итоге стало противно от самого себя.
Дело в том, что Электроник практически ничего не знал о сексе. То есть, конечно, представления о механике процесса между мужчиной и женщиной в него заложены были. Однако, все сведения ограничивались самым примитивным половым актом, который, опять же, исходя из данных, заложенных в соответствующий программный модуль андроида, практиковали взрослые разнополые партнёры, сожительствующие или состоящие в супружеских отношениях. О таких вещах, как орально-и, тем более, анально-генитальный контакт, андроид и представления не имел. Не говоря уже о сигналах сексуальной заинтересованности, которые посылают друг другу потенциальные партнёры, и вариациях полового поведения человека. Такое упущение со стороны профессора в вопросах сексуального образования своего детища случайным не было. Виктор Иванович боялся, что заранее заложенная и излишне подробная информация сможет негативно повлиять на формирование собственного полового поведения андроида, сделав его попросту опасным для окружающих. Пусть всё развивается естественно, рассуждал Громов и был в чем-то прав.
Прожив на свете чуть больше года, Электроник всё ждал, когда какая-нибудь девушка вызовет в нём чувства, и он наконец узнает на собственном опыте, что такое сексуальное влечение и влюблённость, и из-за чего у людей вокруг столько шуму. Несколько красивых девушек он даже знал и немного с ними общался. Взять хотя бы ту же Майю или Зою. Элек прислушивался к себе, но никаких особых душевных или физиологических порывов при виде них он не испытывал. Вообще, почти все его мысли так или иначе занимал двойник. Как он считал, как раз по причине внешнего и генетического сходства. И буря эмоций, которую Элек периодически испытывал при общении с ним, вызвана теми же причинами. Впрочем, с Серёжиными друзьями тоже было очень приятно находиться, хотя двойник всегда был для Электроника на первом месте.
— Серёжа, — напомнил о себе Элек, — так что мне нужно делать?
— Ничего, — Сыроежкин пришёл в себя, отдернул руку и резко отвернулся, игнорируя собственное не прошедшее возбуждение. — Ничего не надо делать. Вставай. Это была шутка. Забудь обо всём, что я говорил. Просто забудь.
— Как скажешь, Серёжа, — Электроник встал, обошёл своего близнеца и, глядя ему в глаза, повторил своё предложение: — Так ты примешь мою помощь?
— Опять будешь мою роль играть? — вздохнул Сыроежкин.
— Да. Но не так как раньше и не везде.
— А как же ложь? Теперь-то ты точно знаешь, что это будет обманом. В школе всё стало известно, ко мне теперь особое внимание. Тут придётся очень сильно постараться, чтобы твоё враньё выглядело убедительным.
— Серёжа, — Элек подошёл чуть ближе, — кое-что изменилось. Я не знаю как, но я чувствую, что этой установки — «не врать» в прежнем виде больше нет. Кажется, каким-то образом я её взломал. Программный запрет «не причинять непосредственный вред человеку физически и вербально» у меня остался. Его я вряд-ли когда-нибудь смогу обойти. Но, если моя ложь никому не причиняет видимый ущерб, то я могу обманывать.
— Вот, значит, как… — удивился Серёжа. — Да ты опасный человек, Эл. У тебя самого нет никаких моральных принципов. Вся твоя «нравственность» определяется программой. И когда-нибудь ты её взломаешь. Уверен, это — вопрос времени, Эл, — покачал головой Сыроежкин.
— Я, честно, не знаю, — Электроник опустил глаза. — Может, ты и прав. И это ещё одна причина, по которой я должен стать человеком. Люди же, в большинстве своём, знают, что хорошо, а что плохо. И, даже если делают плохое, они это осознают, испытывают чувство стыда, стараются избегать в будущем. Во мне всего этого нет. Я действительно могу стать опасным.
— Эл, — Серёжа ласково улыбнулся, глядя на Электроника, и положил руку ему на плечо. Вся злость куда-то улетучилась, — ты слишком идеализируешь человечество. Так, как ты говоришь, поступают только хорошие люди, а их, поверь мне на слово, не так уж и много. Так как же ты хочешь помочь мне не вылететь из этой школы? — Сыроежкин вернулся к главной своей проблеме.
— Сдам за тебя часть экзаменов. Те, для которых у тебя объективно не хватает знаний. И не на отлично. Результат будет хороший, но не идеальный. И ещё. Теперь я знаю тебя чуть лучше и могу более достоверно копировать твою мимику, жесты, голос и манеру разговаривать.
— Хм. Идея неплохая. Только вот профессор твой тебя ищет, в полицию собирается.
— Я напишу ему, Серёжа. Не волнуйся, за мной сюда не придут, — успокоил друга Электроник. А у Серёжи словно от сердца отлегло — кажется, теперь всё будет хорошо — Эл к нему вернулся и будет жить у него в гараже. Главное, посторонних сюда не пускать. Вроде той же Зойки, которая за ними теперь хвостом ходит. За ребятами, в смысле, к Серёге подойти она теперь вряд-ли осмелится.
Элек с Серёжей распределили кто из них что именно будет сдавать. Все точные и естественные предметы взял на себя Электроник, а гуманитарные, исключая английский, — Сыроежкин. ОГЭ, решил Серёжа, он будет сдавать сам. Раз такое дело, то времени на подготовку должно теперь хватить. К тому же Электроник пообещал помочь и натаскать его на физику с математикой.
А затем Элек попросил Серёжин телефон, зашёл через прокси в свой контакт и написал профессору и Маше, что с ним всё хорошо, попросил не искать его, и пообещал к концу июня (как раз когда все Серёжины экзамены будут позади) вернуться домой. А до этого момента регулярно давать о себе знать. И даже селфи своё отправил.