Макар подумал-подумал, и согласился. В конце концов, сидеть и жалеть себя — последнее дело. Лучше пойти отвлечься — тренировки сегодня всё равно нет, с Серёжей он разругался. Так что поход в торговый центр с Элом на каток — не самая плохая альтернатива депрессии и соплежуйству.
На катке в будний день было немного народу, так что пространство для маневра имелось. Макар, как хоккеист, катался безупречно, хоть и на фигурных коньках. А вот Элек… Корова на льду, мягко говоря. Знал бы Гусев, сколько усилий стоило Электронику изображать такую неуклюжесть и беспомощность! Зато на целый час Макар забыл про Сыроежкина, старательно обучая его копию хоть как-то держаться на льду. Элек то и дело падал, отбивая себе все колени, локти и задницу, но оно того стоило. Макар каждый раз помогал ему подняться, терпеливо объясняя все ошибки, а Элек в процессе хватался за него, если не сказать, лапал. Под конец он вообще вцепился в Гусева двумя руками и упросил катать его как маленького по кругу. Макар незлобно ругался на неуклюжего робота, которому горе-программисты поленились прошить фигурнокатательный скилл, а Макар теперь мучается. Но на самом деле ему было хорошо с Элом. Он даже начал понимать Сыроежкина с его нездоровой привязанностью к близнецу. Был бы у Гусева такой брат — он был бы счастлив.
А у Электроника немножко кружилась голова от близости привлекательного парня. Ему хотелось ласк и тактильного контакта. У Элека так давно этого не было — поцелуев, откровенных прикосновений обнаженных тел, оргазма, полученного не наедине с собой, а при помощи партнёра. Серёжа, которого он желал больше всего на свете, не доступен ему в этом плане — у него девушка. Может, Макар? Это был бы во всех отношениях прекрасный вариант — так он привяжет к себе Серёжиного друга и будет иметь любовника, который ему по душе.
Электроник не понимал, почему хочет забрать всех друзей близнеца себе, особенно Гусева. Но желание это было настолько сильным и отчётливым, что игнорировать его андроид не мог. Серёжа тогда был бы только его и ничей больше, Элек заменил бы собой ему весь мир. В идеале посадил бы под замок, сделал бы полностью зависимым от себя и никаких других мужчин и женщин в Серёжиной жизни бы не было. Когда фантазии Электроника первый раз пошли по такому сценарию, он ужаснулся. А потом привык. Конечно, лишать свободы Серёжу он бы не стал — тот будет страдать, а значит и сам Элек счастлив не будет. Но вот поспособствовать социальной изоляции объекта своей привязанности — в этом андроид ничего плохого не видел. И того, что в нем говорит самая банальная ревность и эгоизм, тоже не замечал.
— Пойдем ко мне, в приставку поиграем — время-то детское, — предложил Электроник, когда они вышли из Торгового центра.
Решивший занять себя всё равно чем, лишь бы не думать о Серёге, Макар опять согласился. Профессора дома не было, Маши тоже — в командировке, объяснил Эл. Поэтому приятели расположились на мягком кожаном диване в гостиной перед огромной плазмой. Играли в гонки. Эл так бурно радовался своим победам, набрасываясь каждый раз с объятьями на соперника, и «с горя», чуть не плача, утыкался Макару в плечо, когда проигрывал (а проиграть надо было постараться — реакция у робота была выше человеческой), что Гусев не сразу и заметил как оказался поваленным на диван. Андроид оседлал его бедра и жадно целовал, запустив обе руки Макару в волосы.
«Он даже целуется лучше Серёги», — отстранённо подумал Гусев, когда до него дошло, что сам он уже вовсю отвечает на поцелуи и мнёт Элека за задницу. «Целуется лучше Серёги… Что?! Стоп! Сыроега всё втирал мне, что у андроида опыта никакого нет, и что невинен он аки младенец. Неужели врал? Он и с ним спит, получается?!» Гусев моментально выбрался из-под Элека.
— Эл, Эл, стой, погоди, — с трудом переводя дыхание, Макар начал выяснять правдивы ли его догадки. — Ты, что же, выходит, по мальчикам? — спросил он строго.
— Да… Только, пожалуйста, не говори никому! — Электроник жалобно смотрел на Гусева и готов был разрыдаться уже по-настоящему — его отвергли, и теперь он рисковал окончательно потерять расположение Макара, если тот не одобряет такие отношения.
— Эй, только ты тут сырость не разводи, — Электроник выглядел таким несчастным, что Макар его обнял и стал утешать, легко поглаживая по спине. — Скажи, а ты уже делал это раньше? — Гусев с замиранием сердца ждал ответа от Элека.
— Что? Целовался? Да…
— С парнем?
— Да, — Электроник не понимал причину интереса Гусева к его интимной жизни и поэтому не знал, что лучше сказать — правду или что-нибудь придумать.
— И ты… вы… с ним трахались? — Макар боялся услышать ответ и боялся, что Элек уйдет от разговора.
— Мы целовались и ласкали друг друга по-всякому, — Эл всё ещё был растерян и на всякий случай говорил правду — искренность, как он успел усвоить, помогает налаживать отношения. — Но по-настоящему Мик не захотел…
— Мик?! — Макар был рад услышать любое имя вместо Серёжиного, но упоминание Урри его озадачило.
— Ну да… — опять не понял реакции приятеля Эл. — Он хороший на самом деле, хоть и похитил меня. Я только благодаря ему смог выбраться оттуда. И он освободил других людей, которые были в плену у одного извращенца. А почему ты так удивился?
— Может, тебе стоит встретиться с ним? — «если Урри имеет слабость к близнецам, то пусть трахает Электроника, а Серёжу оставит в покое», — рассуждал Гусев.
— Мы не общались с того момента, как он привёз меня, — пожал плечами Элек. — Мику вряд-ли до меня есть дело…
— Ты разве не видел вчера Урри около школы? Он кого-то ждал там. Думаю, что ему был нужен ты.
— Правда? — оживился Электроник. — Но он не подошёл ко мне и никак не дал о себе знать…
— Возможно, он хотел просто посмотреть на тебя, убедиться, что с тобой всё хорошо, — не зная того, угадал Макар. — Свяжись с ним.
— Я подумаю, — Элек и вправду задумался о таком варианте, но быстро пришёл к выводу, что будет третьим-лишним. Ведь у Мика есть Бри — их любовь Электроник мог наблюдать лично, пока «спал», оккупировав диван в квартире Урри, вынудив хозяина и его любовника разместиться рядом на полу. — А тебе я совсем не нравлюсь? Ты ведь отвечал мне…
— Нравишься, Эл, очень. Просто… у меня есть отношения с одним человеком. Я не хотел бы ему изменять. И Эл… О таких наклонностях, как у тебя и у меня, действительно лучше никому не говорить. Никогда не знаешь, как человек к этому отнесётся. Так можно потерять даже самых близких друзей, — Гусеву было важно, чтобы Сыроежкин никогда не узнал о гомосексуальности своего двойника. Как и Эл — о Серёже. Иначе — пиши «пропало», одними изменами Серёга не ограничится, он бросит Макара.
***
Отойдя от шока после сцены в гараже Серёжа стал думать, что же ему делать и как загладить перед Макаром свою вину. Терять любовника он ни в коем случае не хотел. Но на ум кроме искреннего раскаяния ничего не шло. Целую неделю Сыроежкин бегал за Макаром, стараясь выпросить у него прощение, но Гусев его избегал. При Элеке, который об этой истории, слава богам, ни сном, ни духом, Серёжа действовать не мог, при одноклассниках тоже стеснялся.
А через неделю, когда Сыроежкин почти отчаялся вернуть себе Гуся, тот сам позвал его. Дома у Макара никого не было, и сил строить из себя оскорбленную добродетель тоже не осталось — Гусев все эти дни сходил с ума без своего Серёжи. Он не стал больше отчитывать за легкомыслие своего парня и даже пресёк очередной поток извинений и раскаяния в содеянном с его стороны.