— Не надо.
— Но это ведь глупо.
— Само пройдет, — покачал Ари головой, устремляя свой взгляд в небо.
— Не расскажешь откуда они?
— Случайно ударился, ничего серьезного.
Мне было не понятно, почему не хочет воспользоваться целительной способностью гатагрии. Ведь тогда все в один миг заживет. Рассудительный Ари вел себя неправильно, и это насторожило.
Но день был слишком хорош, чтобы портить его какими-то домыслами и предубеждениями.
Мы долго лежали на солнце, ближе к вечеру оделись и скрепили наши запястья розовой лентой. И только отойдя на несколько метров от озера, Ари сказал:
— Не попробовали ее убрать.
А я и забыла об этом. Лента стала привычным атрибутом. Как одежда, без которой нельзя появляться на людях. Прошла почти неделя, если не больше, с момента, когда она была завязана.
Мы вернулись обратно к озеру, скинули все свои сумки и стали напротив друг друга. Казалось бы — просто сними и почувствуй разницу. Но… Мы пару раз молчаливо посмотрели друг к другу в глаза, затем на ленту, словно боялись расстаться с ней. Ари потянул за один конец, а я за другой. Руки наши не разъединились. Не хотелось вновь чувствовать боль.
— На три? — подняла на него глаза.
— Раз, два, три, — одновременно проговорили мы.
Я прижала свою руку к груди, он — держал поднятой на уровне плеча. Состояние было шоковое. Хотелось радоваться, восхищаться. Ведь проклятье снято, мы распрощались с ним, больше не надо постоянно соприкасаться. Но в то же время чувствовалось непреодолимое желание вернуть все обратно. Мне не хватало контакта наших рук, по телу не разливались уже привычные потоки будоражащих кровь разрядов.
Мы соприкоснулись друг с другом. Одновременно. Словно оба испугались чего-то, действовали синхронно и без какой-либо указки.
— Куда ее? — указала я на находящуюся в свободной руке Ари ленту.
Надо было хоть что-то сказать, чтобы скрыть смущение.
— Оставим тут, — и положил ту на ближайший камень.
Я проследила глазами за действиями Ари, подошла к маленькой розовой змейке, мысленно прощаясь. Эта вещь была важна, хоть мне всегда хотелось с ней расстаться. Много плохого, да и хорошего связано с ней. Столько всего приходится оставлять позади, без надежды когда-нибудь хотя бы увидеть снова.
— У тебя в сумке еще много таких.
— Знаю, — отвернулась я от ленты и зашагала вперед. — Но эта что-то означает, а те — красивые пустышки.
— Поэтому и оставляем ее здесь, а не кладем в сумку к остальным.
— Куда теперь? — растерянно спросила я.
Нам больше не надо было идти в Коренные леса к сестре Хавида. Возможно, на нас еще лежит проклятье, но теперь можно хотя бы размыкать руки.
— Сперва дойдем до ближайшего черша и пополним запасы. У меня еды почти не осталось, — предложил Ари.
А что будем делать потом — не сказал.
Ближе к закату мы добрались до поселения, построенного в виде круга. Я тогда улыбнулась и назвала его вторым типом, что оказалось верно. Впервые за много дней нам удалось поесть горячей еды, выпить теплого чая и полностью расслабиться.
Ари колебался по поводу количества комнат, которые следует заказывать. Но я помнила, что хочу побыть хоть пару часов отдельно, лишиться его воздействия и разобраться в собственных чувствах. Поэтому попросила две.
И мы разошлись.
Было в этом что-то неправильное. Я стояла на пороге своей комнаты, осматривала скудную обстановку и хотела выбежать обратно, снова взять его за руку и попросить больше никогда не покидать меня.
Какая же я идиотка. Зачем предложила такую глупость?
Мягкая кровать манила к себе. Это была ни земля, ни сено, ни покрывало, которые не сравнятся с настоящей периной, теплым одеялом и подушкой. Я подошла к ней и остановилась, смотря сверху. Но лечь не решилась.
Я стремилась побыть одной, чтобы подумать. Но мысли не лезли в голову. Ощущалось только одиночество и сильная нехватка Ари. Вокруг было тихо, только огонек от свечи наполнял комнату какой-то жизнью. Я задула его и осталась в темноте.
Надо было ложиться спать, в теле чувствовалась усталость. Но опуститься на кровать мне не хватило решимости. Я села на пол, откинула голову назад и вытянула ноги. Казалось, таким образом мы стали ближе, будто Ари расположился так же с другой стороны стены, думал обо мне. А между нами лишь несколько толстых бревен — всего лишь убери их и снова окажись рядом.
Я много времени в прошлом провела одна. Особенно после перемещения в Калдимор. Но только сейчас одиночество дало о себе знать. Попытки ответить на свои же вопросы не увенчались успехом. Думать мне просто не хотелось. Взгляд бессмысленно остановился на одной точке. Но что там было — неизвестно.