— Ну что же, заходите. Только вас ждём. — гости направились к столу, где собралась вся семья Нара, а ещё семья Учиха чего он не ожидал. Даже Милико с Кеншином были здесь. Их взгляды с Сарадой пересеклись и в них читалось всё: страх, гнев, раздражение, ненависть, а самое главное в их глазах застыл вопрос: что им говорить семье?
— Чтож. Я рад что вы все здесь сегодня собрались.
— Ну как же мы могли не приехать? Ведь сегодня твой юбилей. — с явным задором говорила Темари — да и родственничков повидать охота. Да, мои милые? — она потрепала своих внуков за щеку.
— Отец, мне нужно идти.
— Это почему ещё? Отцу времени уделить не можешь? Да и куда тебе идти?
— На работу у меня ночная смена.
— На работу? С каких пор ты где-то работаешь? Да и с какой надобностью?
— Тебе какая разница? Захотел и пошёл на работу.
— Не хами отцу! Отвечай, зачем на работу устроился? Пока Сарада каге в этом нет необходимости. Так что нужна причина. — мужчина молча смотрел в глаза своей, пока ещё, жене. В её глазах читалось то, что нужно всё рассказать. И тогда Шинки сказал правду, которую не ожидал услышать никто из присутсвующих:
— Мы с Сарадой подали на развод. — все просто опешили. Как же так? Ведь они были образцовой семьёй и никто даже и подумать не мог, что они могут ненавидеть друг друга настолько, что решат развестись.
— Вы что? — вспылил Гаара — да что вы такое говорите?! А как же дети? Вы о них подумали?
— А по твоему им лучше жить в ругани, чем в более спокойной обстановке?
— Конечно нет. Вы лишаете их любящей семьи! — тут вмешалась Темари. — Детям нужны оба родителя.
— Оба родителя, да? Вот если они останутся с ней, то у них как раз будет два любящих родителя.
— Что? О чем ты говоришь? — Сакура не понимала всей ситуации — Как у них будет два родителя, если ты уйдёшь?
— А вы не знали? У неё был любовник ещё до нашей свадьбы — Шинки вот-вот готов был сорваться с цепи, ведь так долго ждал, чтобы эта правда вышла наружу — Чего же ты молчишь? Ведь дети то от него.
— Сарада… Это правда? — Сакура не могла поверить в то что что её дочь спала с кемто другим будучи в браке, а женщина в это время вжала голову в плечи. Она не могла смотреть кому либо из присутствующих в глаза
— Да, это правда. Они не его дети. — началась дикая ругань. Взрослые ссорились один с другим, даже не замечая, что перешли на крик. А в это время среди этого хаоса находились три невинные души. Кэзуки успокаивал плачущую Милико, а Кеншин вновь застыл, как в небытие. Он просто не мог переварить то, что сейчас происходит. Вся его жизнь разрушилась в одно мгновение и адаптироваться к этому он не мог. Тут его кто-то хватает за руку и тянет к выходу. Это был Кэзуки. Он повёл сестру и брата их с отцом комнату в гостинице.
Позднее взрослые заметили пропажу детей и разбрелись по окрестностям, чтобы их найти. И только Шинки знал где их искать. В квартире Кеншин и Милико уже заснули. А Кэзуки со злостью смотрел на вошедшего в комнату отца.
— Что ты натворил?! Ты довёл их до слез причём при всех обнародовал то, что я и Кеншин не твои дети.
— И что, они рано или поздно узнали бы.
— Да как же ты не понимаешь?! Дело не в том ЧТО ты рассказал, а в том КАК ты это сделал.
— Что? Как я это сделал? Не понимаю.
— Какой же ты тупой. Кстати, ты не задумывался о том, что после суда нас наверняка отдадут маме? Сам посуди: ты никто и звать тебя никак, кроме того что ты сын казекаге, заработок у тебя такой себе, да и никакой второй половинки тоже. А мама хокаге, её зароботок соответствующий и ещё у неё есть кандидат в мужья. Ты проигрываешь по всём пунктам.
— И к чему ты всё это говоришь?
— Говорю то, что думаю. А вы все не смейте больше так пугать Милико и Кеншина.
А тем временем Шинки сообщил Сараде, что дети нашлись. Все вздохнули с облегчением, а Шакадай и остальные члены большой семьи вспомнили, что же послужило причиной такого раздора отца и сына. То, что происходило в не очень радостном прошлом
***
Шикадай и правда был в соседней комнате. Всё же, стены были на удивление тонкими в их доме, потому, он лучше всех слышал эти отчаянные рыдания брата. Его сердце сжималось, словно в стальных тисках, там, за стенкой, за этой бездушной картонной стеной сидел и изнывался страданиями его родной брат. Хотя, родной, это конечно сильно сказано. Родной он по документам, но всё же, происхождение такового не было сильной преградой для сродных братьев. Они свободно общались, делились чем то, им было плевать, родные, не родные, они — братья.