— Я знаю, Шикамару, но я боюсь. Боюсь, что мы сделаем что-то не так, что сломаем его. Он ведь такой ранимый внутри, несмотря на свою внешнюю суровость. Я переживаю за Шикадая, он ведь тоже всё близко к сердцу принимает.
— Мы будем рядом, Темари. Мы будем поддерживать их обоих. Мы найдем способ помочь Шинки найти свой путь, даже если он не станет Каге. А Шикадаю нужно объяснить, что он ни в чем не виноват.
— Я знаю, знаю… Просто мне так тяжело видеть, как они страдают.
— Всё будет хорошо, Темари. Мы семья, а семья всегда поддерживает друг друга. Пойдем, я сделаю тебе чай. И поговорим обо всём спокойно. Выключив плиту, двое удалились
---
Шинки же, в это время, всё слышал. И разговор Шикадая с Темари, и с Шикамару, ему было всё ещё больно. Пусть слезы и уже перестали, течь, пусть всхлипывания раздавались всё реже, но боль никуда не делась, она просто стала делить место с пустотой в сердце. Неужели его потом просто выкинут? Темари-сама никогда не врёт. Она не станет говорить сыну то, в чем не уверена. Значит, я был нужен до тех пор, пока меня не отстранили от права наследования? Значит, во мне не видели просто сына, а только лишь наследника? Значит, все эти речи отца о том, что меня будут любить не смотря ни на что, были просто ложью? Как же так? Я ведь… Я ведь делал всё… Всё что от меня требовалось! Я выполнял всё и даже больше, не только как наследник, но и как сын. Получается, вся эта сладкая ложь, была во благо только до некоторых пор, но она была действительно сладкой, даже слишком. За все эти годы я наконец-то начал чувствовать себя нужным кому-то, тем, о ком многие заботятся, кому я действительно стал родным и близким. Но теперь, мне всё ясно. В существовании меня, больше нет смысла.
***
Шинки вновь курил на балконе, вспоминая это предательство. Он чувствовал сейчас то же самое, только от собственного сына. Пусть он был и прав, но боль разъедала мужчину изнутри и никотин уже никак не помогал.
Шикадай встал рядом с ним и тоже закурил. Шинки не ожидал его увидеть здесь, так как никто не знал, где находится его квартира. Но почему-то, ему было достаточно этой его поддержки, как когда-то тогда
***
На поселение опустилась ночь. Огни в домах погасли, а жители погрузились в сон. В комнату подростка никто так и не решился войти, кроме Шикадая. Дождавшись, когда родители уснут, он подошёл к комнате брата и, немного помедлив, тихонько вошёл.
— Шинки…? — полу шёпотом спросил он. — Ты спишь? — Но Шинки не реагировал, всё так же спокойно лежал, отвернувшись к стене. — Шинки, я знаю, что тебе очень плохо сейчас, но тебе нужна поддержка. Ты можешь поговорить со мной, о чем хочешь. О чем переживаешь… — ответа по прежнему не было. Шикадай уже хотел было уйти, но… что-то заставили его остаться и продолжить свой монолог
Шикадай вздохнул и присел на край футона. Он знал, как гордый Шинки не любит проявлять слабость, особенно перед другими. Но сейчас было очевидно, что брату нужна помощь, и Шикадай не мог просто так уйти.
— Я понимаю, как тебе сейчас больно. Но послушай, Шинки, ты не должен думать что тебя выкинут. Ты — наш брат, наша семья. И это никогда не изменится.
Шинки все еще молчал, но Шикадай заметил, как его плечи слегка дрогнули. Он продолжил:
— Да, возможно, ты больше не будешь наследником. Но это не значит, что ты стал менее важен для нас. Мы любим тебя не за то, что ты можешь нам дать, а за то, какой ты есть. Ты сильный, умный, и у тебя большое сердце. И мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя, что бы ни случилось.
Шикадай замолчал, давая Шинки время переварить его слова. Он ждал, что брат вот-вот откроется ему и они смогут нормально поговорить… Однако никаких признаков того, что парень слышит и его, не было. Шикадай тяжело вздохнул, понимая, что пробить броню Шинки будет непросто. Он знал, что брат переживает глубокий кризис, и простые слова утешения здесь не помогут. Нужен был какой-то другой подход, что-то, что заставит Шинки поверить в искренность его слов.
— Знаешь, Шинки, — тихо произнес Шикадай, — я всегда завидовал тебе. Твоей силе, твоей целеустремленности. Ты всегда был примером для меня. У тебя ведь столько знакомых и друзей… И я никогда не думал, что ты можешь чувствовать себя таким… одиноким.
Он замолчал, надеясь, что эти слова заденут хоть какие-то струны в душе брата. И, кажется, не ошибся. Шинки слегка повернулся, но все еще не смотрел на Шикадая.
— Но знаешь что? — продолжил Шикадай. — Теперь у тебя есть шанс. Шанс стать тем, кем ты всегда хотел быть, а не тем, кем тебя хотели видеть другие. Шанс найти свой собственный путь. И я уверен, что ты справишься. Ведь ты, Шинки, сильнее, чем думаешь. — так и не дождавшись ответа, Нара подумал, что брат и правда заснул, потому, поспешно покинул гостевую комнату. Когда дверь аккуратно прикрыли, веки поднялись, обнажая зелёные глаза. Шинки не спал, он слышал весь монолог сводного брата, но не верил ни единому его слову. Этот лжец не заслуживал доверия, после того как предал. Он ведь знал, как парень дорожил своим положением, изнуряя себя тренировками и прочими делами, но не смотря на это, он просто проигнорировал это и заявил о своём желании занять пост каге в будущем. Погружаясь в сон, Шинки думал лишь об этом.