— Естесственно не нормально! — Гаара постарался успокоиться, всё-таки, о таком нужно размышлять с холодной головой. Продолжал правитель уже с грустью в голосе, кажется, он уже что-то понял — Как ты думаешь, могло ли это быть из-за этого?
— Из-за этого…? Чтож, вполне. Только вот, не такую реакцию я ожидал, если честно. Вернее, не такого вопроса. Он всегда находил мою работу более чем интересной, а тут… Я надеялся, что он уже реабилитировался в Конохе после того случая, но, видимо, нет.
— Да уж. Как нельзя правильно ты сейчас выразился, Канкуро. Я думаю, что здесь ещё и замешано нечто иное, не думаешь?
— Единственное, о чём я думаю, так это о том, что мы рано сказали ему такое.
— В этом ты тоже прав, но пойми, лучше было сказать сейчас, чем ещё через пару лет.
— В этом поспорить трудно. Всё же лучше поговорить с ним. Думаю, тебе он будет доверять больше, всё-таки, ты его отец.
— Ты так думаешь? Просто, после случившегося, мне кажется, он доверяет мне меньше всего, если так поразмыслить.
— Да уж. Он не открылся мне, и наврятли откроется тебе. Конечно, попробовать стоит, но, как мне кажется, нам нужен человек, что сможет разговорить его. Которому будет доверять Шинки.
— Ты прав, но кто?
— Давай обсудим это вечером, а пока, отправляйся-ка ты домой и попробуй уговорить Шинки. Может, всё и обойдётся.
— Хорошо, как скажешь, брат.
---
Гаара шёл по оживлённым улицам. Сейчас самый пик народу, всё-таки обед, у всех перерыв, каждый торопится домой к родителям, братьям, детям. «Но сейчас нужно попытаться выудить у Шинки слова того, что его так расстроило. О, Ками! Пожалуйста, пусть причина будет иной, не той, про которую мы с братом подумали. Если же, всё именно так, то быть большой беде. А ведь ещё неделю назад было всё в порядке… Лучше бы я сказал ему об этом раньше, а не ждал, когда он будет
" осознанее "
Придя домой он сразу же зашёл к сыну. Он всё ещё был неподвижен. Гаара подумал что тот спит, но, подойдя ближе он увидел что глаза Шинки открыты.
— Ох, Шинки, а ты уже не спишь? Я хотел с тобой поговорить. — Шинки молчал, даде не смотрел на каге. Тогда Гаара продолжил — Почему ты молчишь, сын? Я ведь с тобой разговариваю. — но парень не реагировал. Наоборот, даже отвернулся к стене и не разговаривал. Мужчина решил дать сыну время и пошёл на кухню, поставить чайник. Попутно он увидел что нет ни какой-либо грязной посуды, да даже еды в кастрюле не убавилось. Это насторожило правителя, ведь уже даже обед прошёл. А еда стоит со вчерашнего дня. «Это явно не нормально, что-то случилось и это что-то очень серьёзное.» Он вернулся в комнату сына и, присев на кровать рядом, попытался задавать вопросы:
— Шинки, почему ты ничего не ел? — молчание — Почему не говоришь со мной? — снова молчание — Да скажи ты уже наконец!
— Просто не хочу. И вы меня не заставите.
— Что я такого сделал? За что ты меня ненавидишь?
— Я не сказал что ненавижу тебя. Просто не хочу разговаривать. Не хочу есть. Мне ничего не хочется…
— Ну нельзя же так, Шинки. Нельзя же постоянно лежать и ничего не делать
— Почему? А, наверное потому, что мне уже есть шестнадцать и меня можно просто выгнать, ведь няньчиться со мной никто не будет.
— Что? Шинки…
— Я слышал разговор тёти. Теперь ясно, как ты ко мне относишься. Я просто хотел быть любимым тобой, но, видимо я был нужен только для какой-то цели.
— Это не так, Шинки. Темари просто не так поняла мои слова. Я не хотел чтобы ты пропадал зря и решил, что тебе уже стоит подыскивать работу.
— Если тебе так хочется думать, то ладно.
Позднее Гаара стал замечать и другие депрессивные повадки, появившиеся у сына. Потеря аппетита, постоянное уныние, а один раз он нашёл под подушкой лезвия, на которых были видны капельки крови. Но как бы Гаара не пытался поговорить с сыном по душам, он его и слушать не хотел. Тогда он решил, что друзья ему помогут лучше, потому отправил его в общежитие, где уже проживали Арайя и Йодо.
В этом общежитие он поселился между их комнатами. В техникуме он обучался какой-то технической профессии, похожей на кукловодскую, только с упором на бытовые машины. Он ходил, учился, как всегда, безупречно, и вроде бы, ему даже нравилось это, но ничто не могло заменить ему то, что должно было у него быть.
В один из вечеров, когда все расходились по комнатам, Арайя задержал его, схватив за плечо.
— Эй, подожди.
— М, что такое?
— Да ничего, просто хватит уже с такой кислой рожей ходить, задрало.