— Что? Нормальное у меня лицо. Чего ты прикопался?
— А, так значит я прикопался, да? Ну слушай тогда: мне надоела твоя вечно кислая мина. Задрало уже, что ни день так ты с кривым лицом, ни порадоваться нормально не можешь, ни погрустить. Только о своём ноешь. Не зря Йодо решила тебя игнорировать.
— Подожди, ты уходишь? Ты тоже бросаешь меня?
— Да! Надоело уже — тут Шинки упал на колени и схватился за одежду друга
.
— Не уходи! Не уходи, не уходи, не бросай меня! Что угодно! Что угодно я сделаю для тебя, только не бросай меня! — Арайя смотрел на это унижение друга с каким-то задором и огоньком в глазах. — Смотри, видишь? Видишь я улыбаюсь! Видишь? — но Арайя просто отвернулся и стал уходить в комнату. — Пожалуйста! Не уходи… — и дверь захлопнулась.
Шинки долго просидел на холодном полу, его слезы текли непрерывно, ещё какое-то время и машинально пошёл к себе в комнату. Там он почувствовал невероятную силу своей боли и отчаяния, что захлестнули его с новой силой. Он невольно посмотрел на потолок и увидел крючок на потолке, там должна быть лампа, но её обещают заменить уже более трёх месяцев. Этот крюк был его путём к спасению…
---
В это время к Арайе в комнату зашёл Канкуро. Он слышал весь их разговор и был крайне недоволен поведением его ученика.
— Арайя, что это сейчас было?!
— Простите, накипело
— Накипело — передразнил мальчика кукловод — ему сейчас и правда плохо, у него непростая ситуация в жизни, ты должен понять это.
— Простите, я понял свою ошибку и мне правда стыдно — тут за дверью раздался глухой стук. Оба направились туда и, зайдя без стука увидели, что Шинки в конвульсиях, повис на верёвке. Они кинулись снимать его и, к счастью, успели спасти. Парень пытался откашляться и вдохнуть как можно больше воздуха. У него на шее всё ещё висел обрывок петли. Из его глаз всё ещё текли слезы.
— Ты с ума сошёл?! Зачем ты это сделал?!
— Да вы все достали меня! Вы ненавидете меня, а я ненавижу вас! Всех ненавижу! — парень выбежал из общежития и направился куда глаза глядят.
Шинки бежал без оглядки, и тут врезался в кого-то. Оказалось, что это был Гаара. Когда он увидел петлю на сыне…
— Шинки… Что это…? Что ты пытался сделать?! — мужчина начал снимать обрубок петли, но парень стал вырываться, бить мужчину в грудь и кричать «Ненавижу!» В конце концов он вырвался и побежал в бескрайнюю пустыню. Там он наконец то в бессилии упал на колени, вновь полились слезы, а под руку попался брошенный кем-то кунай… Выход напрашивался сам собой. Холодное лезвие вонзилось в живую плоть и, упав на бок, последнее что увидел Шинки было бескрайнее звёздное небо, сливаясь с бесконечными барханами пустыни…
Внезапно снова свет. В глазах белые стены, потолок, постель. И ещё раздражающие мысли, которые вновь появились…
***
— Зачем ты постоянно ездишь в Коноху?
— У меня там, так-то, друзья есть.
— Тебе бы лучше работу найти, или хотя бы подработку.
— Я, Так-то, несовершеннолетний, меня не возьмут.
— Не забывай что ты не в Конохе, сын. Это там совершеннолетие с восемнадцати лет, а здесь с ты уже дееспособный гражданин Суны.
— Нифига у вас тут законы… Хорошо, но ездить я не перестану. Вернусь вечером.
— Кэзуки, погоди! — но парень уже ушёл. Однако он забыл свой телефон и на него пришло сообщение: «Ты когда приедешь? Я буду ждать. Надеюсь ты не принесешь мне опять целую гору полевых цветов? Мне достаточно просто букетика, в честь нашей дружбы» Интересно, какому это он там другу носит поля цветов? Ладно, узнаю у него потом, пока нужно телефон отдать да на работу идти.
---
— Эй, Кэзуки — начал разговор Шинки когда мальчик вечером вернулся из Конохи. — А всё-таки, к кому ты ездишь?
— Какая разница к кому? Да и с чего это ты вдруг?
— Да так, ничего. Просто ты всегда возвращаешься в таком приподнятом настроении, да и улыбаешься часто.
— Да, так… ничего.
— Ну-ну… — мужчина таинственно улыбался, глядя на мечтательное лицо сына. Омлет шипел на сковороде. Наконец-то они начали подкупать немного необходимой посуды и приборов для постоянного жительства. Он уже искал варианты съемник квартир, но пока безуспешно. Наконец парень начал задавать ответные вопросы отцу, у него был всё такой же мечтательный голос.
— А у тебя когда-нибудь была девушка, которую ты действительно любил?
— Да, сынок, была. Она была очень и очень красивой, той, которую я люблю до сих пор.
— До сих пор? А кто она и где сейчас находится?
— Я не знаю, Кэзуки. Я давно её не видел. Очень давно. Последний раз мы виделись, когда мне было… Да также шестнадцать лет как и тебе.