— А кто ты такой чтобы мне приказывать? Я, может, хочу пойти и купить ещё сакэ!
— Не пущу! Ты не уйдёшь никуда! Помнишь, в тот раз чуть скандал не получился, когда ты с посетителем начала драться по пьяни? Кто тебя спас от скандала? Ты хочешь чтобы это вновь повторилось? Ты хочешь?!
— А ты не указывай мне! Слышишь?!
— Да хватит уже! — это был крик отчаяния их старшего сына. Они обернулись на него с испугом и удивлением в глазах, ведь им не хотелось чтобы дети слышали их ссоры и ругань, но эта ночь нарушила их планы. — Достали, мало того что срëтесь на весь дом, так ещё и разбудили Милико! — при этих словах сердце Шинки словно резануло холодным металлом. Он посмотрел на верх лестницы, где стоял их средний сын Кеншин, видимо, тоже проснувшийся от криков родителей, сонно потирал глаза. Прислушавшись, стал слышен громкий детский плач. Шинки тут же рванул по лестнице, попутно убедившись что у Кеншина всё в порядке, и направился в комнату дочери. Зайдя туда, он увидел что Милико заливалась слезами, протирая глаза маленькими кулачками. Шинки тут же бросился к ней и обнял, попутно успокаивая и говоря ласковые слова:
— Ну-ну, тише, тише моя маленькая. Что случилось?
— Папа… Ты так громко пугаешься с мамой, мне… мне страшноооо — девочка вновь захныкала. Бедняжку очень напугали крики родителей, от которых она проснулась.
— Ну, тише, прости меня, солнышко. Это я так громко включил телевизор. Это там так громко ругались дядя с тётей.
— Правда…? — не веря спросила малютка.
— Конечно. Прости, прости меня, доченька. Я не хотел. — мужчина поднял девочку на руки и прижал к себе, поцеловав её в лобик. — Я больше никогда так не сделаю, обещаю тебе. — Она впилась своими маленькими, по сравнению с отцовскими, пальчиками в одежду отца и также крепко прижималась к нему. От неё всё ещё доносились хныканья, но они постепенно утихали, видимо, малышка засыпала вновь. За всем этим наблюдал Кэзуки. Самый старший из детей. Он понимал намного больше, нежели его брат и сестра. Те словно и не подозревали о том, что происходит в этом доме. Парень проводил своего брата до спальни, а тот, собственно, сразу же и уснул. Кеншин был тем ещё любителем поспать, в любой ситуации, абсолютно любой… Чтож, эта его беззаботность была им даже на руку, хотя бы меньше поймёт из того, что вообще происходит в этом чертовом доме.
Парень спустился по лестнице вниз, его мать сидела за маленьким столиком, схватившись руками за голову и, как тому казалось, рыдала. Беззвучно, практически неуловимо, но рыдала. Он видит как спускается отец, видимо, уложив сестру вновь. Сарада подняла на него свой взгляд, а он остановился на ней своим. И так они долго смотрели друг на друга, во взгляде матери считалась надежда на прощение, а вот в глазах отца читался укор и некоторая ненависть. Наконец, Кэзуки не выдержал:
— Мам, пап, нам нужно поговорить. — оба взрослых тут же повернулись к нему. — Может хватит всего этого? Вы же видите, что мы все страдаем от этого. — взрослые смотрели на него с сожалением, Сарада вновь начала реветь, говоря о том какая она ужасная мать, о том как сожалеет о произошедшем, но Кэзуки не слушал. Он прекрасно понимал, что это пьяный бред, его мать не станет так раскаиваться.
— Кэзуки, иди в свою комнату, мы с мамой сами разберёмся.
— Сами? Разберётесь?! Да вы уже не справляетесь с этим! Вы постоянно ругаетесь, даже не замечая, да и не задумываясь о том, что мы всё слышим! Да ладно я, но Кеншин и Милико… Да вы даже не замечаете, что им плохо!
— Кэзуки, это не твоё дело, иди в комнату.
— Не моё дело? Да это как раз таки моё дело! Это касается сохранения моей семьи! Да и прекрати разговаривать со мной как с младенцем, мне уже шестнадцать, отец! Шестнадцать! А ты всё ещё ведешь себя как будто я маленький ребёнок!
— Кэзуки! Хоть бы постыдился при матери такое говорить — резкий крик отца прозвучал так, словно тот надеялся прервать его монолог.
— Неет, отец, — с ехидной улыбкой продолжил паренёк — вы меня больше не заткнёте. Хотя, кого мне стыдиться то, тебя что ли? Ты — тянущий на себе всё «отец-одиночка», у которого проблемы с гневом? Так ты ещё и моей матери алкоголичке ничего возразить не можешь, хотя знаешь что она изменяет тебе с этим отступником!
А ты, мам? Сегодня день рождения твоей дочери, ты не забыла? А, ну да, тебе твой любовничек с бутылочкой сакэ дороже нас. Конечно, куда уж нам, простым челядям понять то это?!
Из-за ваших выходок Кеншин так ведёт себя: сонный постоянно, не соображает толком, он просто закрывается от всего этого кошмара! А Милико? Все знают, что она у нас очень впечатлительная девочка, чуть что сразу в слезы. И ты, — он стал напирать на мать — ты ведь знала, что она ждёт этого дня. Ожидала этот Чёртов день весь грёбаный год! Она ждала тебя, ТЕБЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! И не дождалась… Ты бы видела её глаза, полные слез, её отчаянье…! А ты… Ты…