Из размышлений о первопричинах чужих поступков меня вырвала тошнотворная вонь. Этот сладковатый, мерзкий до невозможности, запах я ни с чем не спутаю. Разлагающаяся мертвечина! Я завертел головой в поисках источника и тут же увидел, ранее не замеченные мною, ряды грубых металлических клеток, вывешенных вдоль дороги. И все встало на свои места — преступники. Ну, или те, кому просто не повезло попасться страже и не иметь возможности откупиться. Да, так тут казнили насильников, воров, бродяг и тех, кого словили на налоговых махинациях. Им ломали конечности, скопили в случае с насильниками, вырывали язык, после чего засовывали в клетку и оставляли умирать на потеху и в назидание толпе. Вон, даже сейчас, некоторые из приговоренных подавали признаки жизни, пытались тянуться к нам, что-то сказать.
Не то чтобы я был удивлен, нет мне и раньше не раз приходилось сталкиваться с жуткими последствиями местного правосудия. Просто не в таком количестве за раз. А клеток действительно было много. Никак не меньше сорока штук (по двадцать с каждой стороны дороги), и большинство из них имело постояльцев. Жуть! Меня аж передернуло от отвращения и я, наклонив голову, чтобы не видеть всего этого ужаса, а главное — чтобы поменьше ощущать запахи, дал шенкеля Ромчику, заставляя того немного ускориться.
Лисичка, привыкшая быть ведомой в нашем лошадином дуэте, послушно ускорилась сама, стараясь не отстать от вожака. И это было очень кстати, так как что Ирвона, что Чез с нескрываемым интересом рассматривали казненных. Более того — умудрялись даже зубоскалить.
Раздражение, всесокрушающей волной поднявшееся было во мне, так же быстро улеглось. Просто я вспомнил, что имею дело с детьми своего времени. С варварами, если можно так выразиться. Для которых подобные ужасные вещи — это не просто норма, а еще и способ приятно провести досуг. Вон, например, как у тех чумазых разнополых малолеток, лет семи, что сейчас вовсю швырялись камнями в одного из бедолаг, сидящих в клетках. Какие времена, такие и развлечения. И не мне их осуждать. А вот исправить, изменить мировоззрение, пожалуй, в моих силах. И я буду не я, если не сумею перевоспитать свой ближайший круг.
Пригород мы пролетели даже не заметив. Не таким уж большим, как выяснилось, он оказался. А может во всем виноваты моя задумчивость и желание поскорее свалить из отвратительного места. Как бы там ни было, но вскоре над нами нависла громада крепостной стены и послышался грубый окрик одного из стражников, приказывающий остановиться и спешиться. Естественно, мы тут же подчинились. Как тут не подчинишься, если в твою сторону недвусмысленно направлены наконечники копий.
К счастью, недоразумение быстро разрешилось. Стражники, напуганные нашим излишне быстрым приближением к воротам, успокоились, едва поняли, что «диверсионный отряд» на самом деле состоит из двух молодых людей (одна из которых вообще девушка) и сопливого пацана. Меня правда немного пожурили за то, что я такой буян. Я вину свою чистосердечно признал и раскаялся, после чего одарил скучающих на посту мужиков парой серебрушек. Те оказались людьми понимающими и в благодарность мне, как новенькому в их городе, рассказали как себя правильно вести на внутреннем посту: что говорить и кому и сколько заплатить сверх необходимой въездной пошлины. Даже посоветовали в какой конюшне лучше лошадей оставить.
Да, как оказалось, в Эйнале верхом передвигаться было запрещено всем, кроме аристократов, воинов на дежурстве и тем, у кого не было специального разрешения. Это, кстати, касалось и карет с повозками. Так что торговцам, извозчикам и прочему люду, зависимому от тяглового транспорта, приходилось покупать оное разрешение у королевской канцелярии или прямо на воротах. Стоило оно прилично, зато выдавалось сразу на год. Я, как человек предприимчивый и прекрасно осознающий, что отсутствие личного транспорта в крупном городе — сродни катастрофе, тут же вознамерился оное разрешение приобрести. Но, к нашему общему со стражниками (им с этого тоже причиталось немного) сожалению, для него необходимо было наличие барашка.
Барашками в Хольтриге (и не только) называли особые грамоты мастеровых или торговцев, традиционно оформляемые на бараньей коже. Естественно, у меня подобного документа не было. И тот факт, что я в ближайшее время планировал получить торговый барашек, никак не позволял получить разрешение мне здесь и сейчас. Даже за взятку. Так как и разрешение на вождение коня в городе и грамоту необходимо было предъявлять патрулю одновременно.