— Так чего рабы могут добиться-то? — тяжело вздохнул мужчина, которого, похоже, данный вопрос сильно тяготил. — Рабство-то у нас наследственное.
— Тут не волнуйся, — успокоил я его, — если вы будете мне верны, то я найду способ как вас вытащить. Тем более, что о том, что вы рабы, знают только в Хольтриге. А ведь есть и другие страны. Кто знает, как жизнь повернется?
— Так у нас же клейма стоят, — продемонстрировал он уродливый шрам, складывающийся в замысловатый узор, у себя на левом плече. Любой, кто его увидит, сразу поймет кто мы есть на самом деле.
— Ну, — загадочно усмехнулся я, — что-что, а это, тем более не проблема. Если вы будете мне верны, то я найду способ как убрать эту гадость.
— Но… Как же закон? — нерешительно начал мужик. — За подобные вещи нас всех посадят на кол.
— Не посадят, — успокоил я его, — если вы болтать лишний раз не будете. А что касается законов… — я выдержал театральную паузу. — Для вас теперь есть только один закон — мой. Остальное оставь мне. Тем более, что пока вы считаетесь моими рабами, то потому же закону, не можете отвечать за действия хозяина. Ну да ладно, с этим решили. Теперь, что касается плотников…
Проговорили мы с Шольдом достаточно долго, никак не меньше нескольких часов. В ближайшее время я не планировал оставаться в своем новом жилище и за старшего пришлось быть именно ему. Не самый лучший кандидат, конечно, но имеем что имеем. Впоследствии, конечно, придется нанять еще кого-то, вроде управляющего. Но на эту должность абы кого не возьмешь. Так что пока придется Шольду отдуваться.
Вот я и вводил его в курс дела. Давал указания насчет плотников. Отвечал на вопросы. Обговаривал как именно будет организован подвоз продуктов. Как вести себя в той или иной ситуации. И тому подобное.
К сожалению, все проблемные места охватить не удалось. В какой-то момент я глянул на Шольда и, заметив его осоловевший взгляд, понял, что он давно потерял суть разговора. В принципе, ничего удивительного. Он обычный деревенский мужик, конюх, а я к нему с организационными делами.
— Ладно, — с тяжелым вздохом поднялся я на ноги, — вижу, что не вывозишь.
— А? — переспросил он, не поняв иномирной идиомы. Поднял на меня взгляд, увидел, что я уже встал и тут же подорвался сам.
— Говорю, — начал пояснять я, — вижу, что это не твое все. Извини, что столько информации на тебя сразу вылил. В общем, давай договоримся так: ты следишь за плотниками, за их работой и за качеством привозимой еды. А на все остальное я постараюсь найти отдельного человека. Идет?
— Да, хозяин, — обрадованно выдохнул Шольд, когда понял, что я не собираюсь от него требовать то, с чем он не в состоянии справиться.
Тут, к моей радости, так как я уже успел проголодаться, в комнату вошла Тайла и сообщила, что обед уже готов и ожидает меня в столовой. Куда мы тут же и направились.
Когда я увидел, что стол накрыт всего на одну персону, я не удивился. Рабский менталитет он такой.
— Вы сами-то, поесть успели? — поинтересовался я у девушки, когда уселся за стол. — Только честно.
— Нет, хозяин, — опустив глаза ответила она.
— Я так и думал, — вздохнул я, окидывая взглядом заставленный разносолами стол. — Сбегай за матерью с братом и садитесь со мной. Один хрен, в одиночку мне все это не осилить.
— Но как же так…
— Делай что приказал господин Талек, — рыкнул на дочку Шольд и та тут же выскочила из комнаты.
— Ну а ты чего не садишься? — поинтересовался я у отца семейства.
Тот нерешительно уселся на краешек стула и замер как мышь перед удавом. Я, заметив это, снова тяжело вздохнул. Похоже, мне с ними придется помучиться.
Так и вышло. Обед получился крайне скомканным. Знаете, как иногда бывает, когда вместе собираются люди, у которых нет ничего общего? Некоторое время царит напряженная тишина, которую можно, кажется, ножом резать. А потом кто-то вдруг говорит нечто вроде: «Какая чудесная сегодня погода» и все радостно начинают обсуждать погоду. Потом тема погоды исчерпывает себя и неловкое молчание вновь опускается на компанию. И тут самое главное не затронуть две вещи — политику и религию. Любая из них тут же расшевелит компанию, однако, скорее всего, никто этому рад не будет.
Так вот, точно такой же дискомфорт царил за столом и в нашем случае. Шольд, Тайла и Дольра сидели как на иголках и вяло ковырялись в своих тарелках, изредка бросая опасливые (на меня) и неодобрительные (на Чеза) взгляды. Последний, кстати, меня искренне порадовал. Не знаю в чем была причина. Может в том, что он был самым младшим в их семье, а может самым продвинутым. Но он был единственным, кто меня не совершенно стеснялся и лопал от пуза.