Но, на этот раз, все было совсем иначе. Крики не прекращались, наоборот, с каждой минутой их становилось все больше и больше. А еще эти чертовы блики, будто кто-то развел здоровенный костер.
— Твою мать! — выругался я, окончательно просыпаясь и наконец осознавая, что случилось, — Пожар! Горим! Ромчик! — заорал я на великом и могучем, выскакивая за дверь и тут же закашлялся. Межкомнатный коридор был весь в дыму. Я вернулся в комнату, схватил первую попавшуюся тряпку, смочил ее вином из кувшина и обмотал вокруг лица. Стало немного полегче.
Следовало, наверное, захватить с собой какие-нибудь вещи, но времени не оставалось совершенно, нужно было спешить в конюшню. Пока бежал по коридору, быстро стучал в каждую дверь, чтобы разбудить, если кто из постояльцев еще не проснулся. Впрочем, судя по пустому общему залу и тому сколько народа столпилось во дворе, мог этого не делать.
— Цепочкой становись! Цепочкой! — надсадно орал Гральф, пытаясь организовать бестолково толкущихся людей. — Конюшню сначала, там кони!
Я глянул в указанном бывшим наемником направлении и выругался. Огонь уже перекинулся на крышу строения, а изнутри доносилось испуганное ржание оставшихся внутри лошадей. Среди которых был и мой верный Ромчик.
— Куда? — еще громче заорал Гральф вслед мне, когда я, пробежав мимо него, саданул плечом тлеющую дверь конюшни. — Сгоришь же!
Внутри было… Жарко, но не настолько, чтобы я не мог там находиться. К тому же, непосредственно огня в конюшне еще не было. Хотя, солома уже начала тлеть. Я подбежал к стойлу, в котором находился Ромчик, открыл его, но конь не спешил покидать свое жилище, забившись в его дальний угол. Я выругался. Вот еще чего мне не хватало. Все кони как кони, стоило мне распахнуть их стойла, тут же ломанулись наружу. А этот… Пришлось уговаривать испуганно сжавшееся и трясущееся всем телом животное.
А тем временем холоднее внутри не становилось. Огонь перекинулся уже на балки, а искры с них начали падать на солому, которой в конюшне было с избытком. Надо ли говорить, что она тут же занялась? Стена огня вокруг нас взметнулась до потолка. Ромчик задрожал еще сильнее и как-то совсем уж жалобно заржал. А мне вдруг стало страшно. Еще чуть-чуть и сгорит последний кислород, и моя карьера попаданца закончится, так толком и не начавшись.
Выругавшись еще раз, досадуя на себя, что сразу не сообразил поступить подобным образом, я активировал заклинание исцеления для Ромчика, а затем для себя. После чего, обхватив голову коня правой рукой, прижав ее к себе так, чтобы прикрыть ему глаза, двинулся к выходу из стойла, а затем и из конюшни. Пройти сквозь огонь было тем еще испытанием, однако постоянно активируемые заклинания исцеления, позволили это сделать без особых проблем. Ну, разве что одежда на мне чутка подгорела, да шкура Ромчика покрылась копотью.
Стоило нам выбраться наружу, как к нам подбежали те из людей, кто не был занят непосредственно в тушении пожара, уложили нас с Ромчиком на землю и несколько раз окатили колодезной водой. Ледяной душ, после невыносимого жара конюшни, оказался как нельзя кстати.
— Лежи, — приказала мне Лорви, когда я попытался подняться на ноги, — целитель скоро прибудет.
— Не нужно, — хрипло произнес я, — со мной все в порядке. Только одежда сгорела. Что вообще случилось? Как начался пожар.
— Не знаю, — не сдержавшись всхлипнула женщина, — Но Гральф говорит, что гореть начало с нескольких сторон одновременно.
— Ну-ну, — успокаивающе погладил я ее по плечу, — не волнуйся. Сейчас все потушим и все будет хорошо.
И, надо сказать, у меня были все причины быть уверенным в своих словах. Как оказалось, к тушению пожара были привлечены не только непосредственно постояльцы «Голубчика», но и жители всех окрестных домов. Они умудрились организовать вторую цепочку от расположенного чуть в стороне от трактира общественного колодца. И теперь помогали тушить.
Впрочем, никаким альтруизмом тут даже не пахло. Да, пусть город и был частично каменным, но от пожаров это не сильно спасало. Поэтому, выгоднее было скооперироваться и помочь тому, кто попал в беду, чем ждать пока огонь перекинется на твой дом. Вот народ и помогал, чем мог.
Трактир, а точнее то, что от него осталось, мы потушили ближе к утру. И то, даже сейчас, с восходом солнца, остов основного здания продолжал тихонько тлеть. Конюшня же, хоть и сохранилась лучше, но для выполнения своей основной задачи не годилась совершенно. То же касалось и остальных хозяйственных построек. Лучше всех сохранился, что и не удивительно, погреб. Он отстоял на небольшом расстоянии от основного строения и вход в него был полностью каменным.