Мысль о пастушках родила сожаление, что не удалось остаться в городе и порезвиться с очередной воспитанницей мадам Ольры. Затем мои мысли как-то сами собой перескочили на Ромчика, которого я снова обманул. А потом, наконец, я перестал думать о всякой чуши и вспомнил, что уже несколько дней как забросил свои упражнения в магии. А если бы в тех кустах была не сладострастная парочка, а очередной любитель загнать стрелу в многострадальную конскую задницу? Ромчик бы мне этого не простил.
Так что следующие несколько часов я вовсю пытался использовать свои знания для оптимизации заклинания поиска. Благо, сейчас, когда не нужно было нестись на полной скорости, я вполне мог положиться на своего верного скакуна и его встроенный круиз-контроль, не позволявший ему убредать с тракта и держать при этом более-менее постоянную скорость. Тем более, что подобная схема передвижения была нами уже успешно опробована ранее.
День оказался крайне продуктивным. Уже ближе к вечеру, когда пора было останавливаться на ночлег, у меня, наконец, появилось мое первое, самостоятельно сконструированные заклинание. И пусть оно напоминало чудовище Франкенштейна, так как было составлено из блоков других заклинаний, пусть оно было дико громоздким и жрало гораздо больше сил, чем должно было, но это было первое мое самостоятельное заклинание. И оно даже работало!
Теперь я мог видеть присутствие живых существ в трех заданных радиусах — десять метров, сто и тысяча. (Причем, как ни странно, но поддержка самого дальнего расстояния поиска тратила гораздо меньше энергии, чем самого ближнего). Мог задавать параметры поиска. Сейчас, правда, только по размеру живого существа и всего в двух параметрах — больше заданного размера и меньше. Но этого вполне хватало и для охоты, и для мониторинга обстановки на дорогах. Так что заснул я до ужаса довольный собой и своим мистическим гением.
А вот пробуждение меня расстроило до невозможности. Ну а как тут не расстроиться, если будит тебя не знойная красотка, не ласковый солнечный лучик, а тяжелый, окованный железом армейский сапог?
— Подъем, малой! — донесся до меня чей-то грубый голос.
Я попытался вскочить на ноги, но не сумел, придавленный, судя по всему, все той же ногой, что меня разбудила.
— Не рыпайся. Полежи, отдохни. Ты, наверное, устал пока от нас бежал. Эй, Норг, хрена ты там возишься? Я тебе когда сказал веревку мне притащить?
— Да где же я ее возьму, сержант? — раздался в ответ чей-то, крайне молодой, голос, — мы ж не захватили. В спешке выехали.
— Так у бегунка в поклаже глянь, — рыкнул тот же голос, что советовал мне отдохнуть.
Я похолодел. В поклаже… Если этот солдат, а никем иным он не мог быть, полезет в мои сумки…
— Мужики! Сержант! — от волнения голос молодого солдата дал петуха, — клянусь богами, тут золото! Целая куча золота!
— А ну стоять! — тут же рявкнул сержант, видимо осаживая своих подчиненных, ломанувшихся проверять слова своего молодого коллеги. — Хлот, проверь, — коротко приказал он.
— Норг прав, сержант. Тут и правда золото. Дохрена. Хватит нам все на безбедную старость.
— Понял тебя, — задумчиво проговорил сержант.
И тут и я понял, что пора действовать. Вряд ли эти господа просто заберут мое золото, а меня отпустят на все четыре стороны. Я бы точно не отпустил. Да и никто бы не отпустил, чего уж там. Не нужны в таком деле лишние свидетели.
Корить себя за невнимательность и беспечность и посыпать голову пеплом за то, что не подумал хоть как-то себя обезопасить, сейчас не было никакого смысла. Этим можно будет заняться и попозже, когда разберусь с любителями халявы.
Я правильно разгадал намерения сержанта и успел чуть раньше, чем вытащенный из его ножен меч пришпилил меня, словно бабочку булавкой. Резко дернувшись, я смог сбросить с себя ногу солдата. После чего, перекатившись к нему вплотную, схватил, никак не ожидавшего от меня такой прыти, воина за причинное место, тут же активируя в этой руке маленький огнешар. Мне повезло и меня почти не задело ошметками того, что раньше представляло собой мужское достоинство сержанта. Так, слегка испачкало кровью, не более.
Сержант дико взвыл и повалился на землю, зажимая раскуроченный небольшим взрывом пах. Я же, пока остальные вояки не успели прийти в себя, подхватил упавший на землю меч, после чего накинул на себя заклинание маскировки. Огляделся. Пятеро. Точнее, если уже не считать скулящего на земле сержанта и заливающего землю кровью из перебитого горла еще одного воина, то трое. Замирать в удивлении я не стал, сразу поняв что к чему. Да и как тут не понять, если над все еще бьющимся в предсмертных конвульсиях телом молодого стражника стоит его старший коллега с окровавленным мечом в руке? Что ж, ничего удивительного нет. Золото всегда славилось тем, что сводило с ума даже лучших представителей человечества. А тут солдатня. Тем более, судя по всему, из городской стражи. В которую, что тут, что у нас, зачастую шло разное отребье, от преступников отличающееся только наличием погон на плечах.