Сейчас он должен был что-то сделать. Перехватить. Отзеркалить. Подавить. Вернуть контроль. Именно так он обычно и действовал. Но он не сделал ничего из этого. Просто сидел, смотрел. И не сводил с неё взгляда так, будто уже понимал: любой слишком резкий ход сейчас будет проигрышем.
Это было почти красивым.
Эльвира медленно подняла руку. Очень медленно. Так, чтобы он видел каждый сантиметр движения. Так, чтобы мог остановить. Отвести. Не позволить. Но он не остановил.
Её пальцы коснулись его воротника — не как ласка даже, а как проверка реальности. Ткань под пальцами была прохладной. Под ней — тепло тела. Живое. Плотное. И мгновенный, резкий всплеск под её ладонью, который уже нельзя было списать на игру света, на власть или на её фантазии.
Он напрягся. Сильно. Весь. Эльвира почувствовала это так ясно, что чуть не отдёрнула руку сама. Но не отдёрнула. Наоборот.
Чуть сильнее провела пальцами вдоль линии воротника, как будто просто поправляла ткань. Ничего откровенного. Ничего, что можно было бы назвать распущенностью. И именно поэтому эффект оказался сильнее.
Ронан медленно вдохнул. Едва заметно. Но для неё — громко.
— Осторожнее, — произнёс он тихо.
Вот теперь уже она едва не улыбнулась.
— Почему? — так же тихо спросила она.
Он смотрел на неё снизу в верх с невозможной, опасной сосредоточенностью.
— Потому что ты пока не до конца понимаешь, с чем играешь.
Эльвира склонила голову чуть вбок.
— Неправда.
Она не убрала руку.
— Я как раз начинаю понимать. — и прежде чем сама успела испугаться своей смелости, добавила — Меня гораздо больше интересует, понимаешь ли это ты.
Вот тогда по нему действительно прошел слишком живой импульс. Желание. Чистое. Глубокое. Моментально собранное обратно в контроль — но уже с опозданием в долю секунды.
Эльвира почувствовала его всем телом. И собственное тело ответило. Почти предательски. Теплом внизу живота. Ускорившимся дыханием. Тонкой дрожью под кожей.
Но теперь, впервые, это не делало её слабой. Потому что она знала: в этот момент он тоже не идеален. Где-то на задворка резонанса полыхнуло ревностью.
Ронан очень медленно опустил взгляд на её пальцы у своего воротника. Потом снова поднял к её лицу.
— Ты пытаешься перехватить инициативу, — сказал он.
— Уже перехватила.
И вот тут он впервые улыбнулся по-настоящему. Не мягко. Не тепло. Не успокаивающе. Страшно. Красиво. Так, как улыбаются существа, которых действительно задели.
— Самоуверенно, — произнёс он.
— Учусь у лучших.
Его рука поднялась. Тоже медленно. Слишком медленно. Эльвира застыла, потому что теперь уже не была уверена, хочет ли, чтобы он коснулся, или нет. Вся её дерзость вдруг отозвалась в теле настоящим жаром. Его пальцы остановились у её лица в паре сантиметров от кожи.
— Если я сейчас отвечу, — сказал он почти шёпотом, — ты не сможешь притвориться, что не знала, что делаешь.
Эльвира сглотнула. Она чувствовала его. Каждую натянутую линию. Каждый грамм его самоконтроля. Тот самый страшный факт, что Ронан Великолепный сейчас не принуждает её — а ждёт. И это ожидание было интимнее любого грубого захвата.
Она заставила себя не опускать взгляд.
— А я и не собираюсь притворяться.
После этих слов тишина в комнате изменилась навсегда. Пальцы Ронана всё-таки коснулись её. Он всего лишь убрал влажную прядь волос от её виска. Так легко. Так медленно. Так осторожно. Что от этого прикосновения у неё по спине прошла волна сильнее, чем от любого открытого касания.
Потому что он тоже понял: теперь они оба знают, что это уже не игра в одну сторону. Он склонился чуть ближе. Не целуя. Оставляя расстояние. Но достаточно близко, чтобы его голос коснулся кожи.
— Хорошо, Эльвира, — произнёс он тихо. — Тогда с этого момента ты больше не моя добыча.
Она едва слышно выдохнула.
— А кто?
в его тоне сверкнуло что-то тёмное, почти азартное.
— Мой... — в его тоне сверкнуло что-то тёмное, почти азартное. — Противник.
И вот только после этого она улыбнулась. Медленно. Почти опасно. Потому что поняла: наконец-то. Теперь он не просто соблазняет её. Теперь онсчитает её достойной ответа.
ГЛАВА 33. ВЕРНИ ИМЯ МОЕ
БОРТ ФЛАГМАНА «ТРИУМФ РОНАНА».
Шиардан понял, что за ним идут, ещё до того, как открылся внешний контур карцера. Он не поднялся сразу.
Сидел у стены, вытянув одну ногу, опираясь затылком о холодный сплав, и несколько секунд просто смотрел в пустоту перед собой. В правой кисти по-прежнему жила фантомная тяжесть рукояти. Иногда ему казалось, что если раскрыть ладонь, там всё ещё будет кровь. Её кровь.