Выйдя из зала заседаний, генерал неспешно направился в свои покои, сопровождаемый охраной. Его шаг был выверенным, а выражение лица — абсолютно невозмутимым. Он не считал нужным тревожиться о чём-то столь незначительном, как… некая перемена в настроении Императора.
Ронан был сильным. В этом сомнений не было. Но если он вдруг станет слабым… то его место займёт кто-то другой. Это был закон. Древний, непреложный закон Империи. Закон, по которому жил сам Аурелиус. И он уж точно хорошо позаботится, чтобы этого не произошло. Он слишком много сил и времени вложил для того, чтобы окаться на том месте где был сейчас.
Когда он вошёл в свои покои, то активировал голографическую панель связи. К нему уже должен был поступить отчёт по ситуации на Дархах, но прежде чем он успел открыть файлы, раздался предупреждающий сигнал системы безопасности.
ВНИМАНИЕ: НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ЛИЧНЫМ АРХИВАМ
Аурелиус резко повернулся к экрану, его пальцы молниеносно скользнули по панели.
«Кто-то копается в твоём грязном белье, генерал».
Система вывела список последних попыток взлома. Неизвестный агент из внутренних структур тайной безопасности пытался получить доступ к его закрытым файлам.
Глаза Аурелиуса сверкнули холодным презрением.
— Смертник. — процедил он.
Онне терпел, когда кто-то лез туда, куда не следует.
Он выпрямился, расправляя плечи, и, набрав на консоли нужные команды, отправил срочный запрос в службу внутреннего расследования. Если кто-то решил играть с ним в грязные игры — тем хуже для него. Он обязательно выяснит, кто это и зачем ему это нужно. В свое время он пожертвовал многим и никому не позволит сместить его с законого места.
ЭЛЬВИРА | АКАДЕМИЯ ВИРТУМ.
ВРЕМЯ: 20:23 ПО ИМПЕРСКОМУ ВРЕМЕНИ.
Я была уставшая, злая и голодная! Эти великовозрастные засранцы-курсанты разобрали все мясо на раздаточном столе, оставив кое где жменьки непонятной травы. Чувствует моя пятая точка, что это было сделано намеренно. Шерраса и Карриса где-то ветром сдуло. Я опять почувствовала себя одинокой.
Остаркизм до добра не доводит. Дожила, из-за крох доброжелательности уже начала их считать едва ли не друзьями. Сцепила зубы и все же сгребла остатки еды из различных емкостей. Голод не тетка. Я же как-то выжила до сегодняшенего дня. Прорвусь и дальше!
Минут пятнадцать спустя инструктор Шиардан выцепил меня прямо у входа в спальный отсек. От него так и пылало раздражением вперемешку с непонятной мне эмоцией.
Руки дрожали. Пустой желудок сводило судорогой. Я знала, что если сейчас не завалюсь на койку — не уверена, что завтра вообще встану.
— Куда тебя распределили?
— Правая дверь напротив входа. — ответила на автомате.
Не ожидала увидеть его после того он распрощался со всеми у выхода из столовой.
— С кем тебя поселили? — не поняла, к чему эти вопросы, я хотела лишь одного, завалится спать и попытаться не отбросить коньки во сне, но отвечать пришлось.
— Я одна, никто не захотел делить со мной комнату. — не отцепиться ведь, нутром чувствую его решительный настрой.
— Идем. — схватил меня за руку и был таков, так я и пошла за ним следом, бегу и падаю, пришлось приложить усилия, чтобы остаться стоять на месте.
— Пусти! — пойди разбери с их резонансом, а вдруг еще потребует переспать с ним для "укрепления связи", — Никуда я с тобой не пойду!
Романы о попаданках дают о себе знать, хочешь не хочешь, а похабные картинки всплывают в подсознании. Но то как скривилось лицо вирасса, когда он обернулся, надо было видеть.
Чувство стыда опалило с головы до ног. Выражение его лица говорило громче слов, стало ясно, он уловил направление моих мыслей.
— Не обольщайся — знаю, я девочка большая уже, но подобные речи сильно бьют по самооценке.
— Молчи! — вскинула руку, чтобы остановить начинающийся словесный понос и сцепила зубы — Пошли уже....
И уже сама дернула его за руку по направлению к моей каюте. Недовольство собой наполняло грудь. Я уже люто ненавидела свой гипер активный разум, что несвоевременно подкидывает абсурдные мысли в голову. Вот к чему привела любовь к лфр романам.
— Не начинай! — взвыл Шиардан на пороге и буквально закинул меня внутрь — Я не собираюсь копаться в твоем человеческом дерьме!
— А ты не лезь в мою голову тогда! — уже не выдержала я, готовая буквально наброситься на него и выцарапать его желтые глаза.
Мы уставились друг на друга, не моргая. Тяжёлое дыхание. Напряжение, застывшее в воздухе.