Я стиснула зубы, ногти вцепились в простыню. А знаешь что, Император? Да пошёл ты к чёрту. Я не вещь. Я не буду молчать только потому, что великий Ронан Великолепный так решил. Я могла притворяться, что свободна, но правда была проста: я отныне принадлежу системе. Хотела этого или нет.
Стоит ли вмешиваться прямо сейчас? C этим неладным резонансом я погрузилась в отслежиавание своих эмоций, опасаясь, что личный оптимизатор навяжет мне что-то по своему усмотрению. И это исследование самой себя совершенно оторвало меня от мира. Я была в ловушке.
— Ну что? Наговорились? — дала о себе знать, стоило сеансу связи прерваться.
Я все еще помнила, свой первый контакт с Его Страшейшеством. И к сожалению была вынуждена признать, что мы находимся в двух разных весовых категориях. И это был не пиетет перед его статусом. А признание его мощной и властной ауры, во время нашего разговора там...на Эррай В44. Инструктор же был другим. Я чувствовала, что могу дерзить ему безнаказанно.
— Не хочешь посвять ничтожную землянку в детали? — я так устала, но постоянно зависеть от инструктора было выше моих сил. — Хотя бы в этот раз. Чесное слово профессор Харн в этом вопросе выиграл бы у тебя по всем фронтам.
Крик ничего не даст. Он попросту опять развернеться и уйдет, оставив с кучей вопросов. Поэтому моим единственным оружием был елейный стеб. Мысли путались, запутывались в клубок, от которого невозможно избавиться, голова гудела. Но ответный взгляд был бесценен.
И в этом хаосе… Мелькнула мысль. Может… не так уж и плохо быть Императрицей? И периодически троллить инструктора? Только один миг. Только одна секунда. Но он меня услышал.
Мимика лица Шиардана была непередаваема. Да он едва не задыхался
— Ты серьёзно?! — а после буквально подлетел ко мне.
Я дёрнулась, резко подняв голову, когда увидела, как он схватил моё за запястье и потянул вверх, заставляя смотреть в его лицо.
— Ты правда надеешься, что это хоть что-то тебе даст?
Его янтарные глаза полыхали яростью.
— Ты надеешься? — его голос дрожал от бешенства. — Ты, сорт тебя дери, НАДЕЕШЬСЯ, что это хоть что-то тебе даст?!
— Пусти, мне больно
Я не понимала, что его так задело.
Но вот он стоял напротив, сжатый, словно натянутая струна, дыхание сбито, кулаки сжаты.
— Ты не понимаешь, что значит быть женщиной эрха. — он заговорил медленно, с хищной холодностью.
Я нахмурилась.
— Это значит, что у тебя не будет власти. Никогда.
— Я… — можно подумать меня она интресует.
— Нет. — он не дал вставить ни слова. — Ты хочешь правды, землянка? Получай. Женщины эрхов — никто.
Моё дыхание оборвалось.
— В твой примитивный мозг может закрасться мысль, что родив Императору наследника ты сможешь что-то изменить? Забудь. Ты думаешь, это сделает тебя значимой? Сделает тебя важной? О, нет. Эрханки не рожают.
Моргнула. Да я даже не думала в этом направлении, пока его слова не направили мои мысли в ту степь.
— Что?
— Ты не ослышалась. — его улыбка была похожа на оскал. — Женщины эрхов не рожают своих детей. Их яйцеклетки изымаются. Император выберет, когда и как он захочет наследника. Вынашивать его будет бот. А ты?
Он отстранился, глухо рассмеявшись.
— Ты будешь вещью.
[Подтверждение статуса: Ваша автономия — ОГРАНИЧЕНА.], высветилось от Асладя модальное окно. Я онемела.
— Ты будешь его тенью. Его трофеем. Имперской собственностью. И это в лучшем случае если он признает резонанс.
Он шагнул ближе, и в его голосе зазвучало что-то страшное.
— Он не может тебя убить. Но он может сломать тебя. И когда-нибудь Ронан Великолепный потеряет контроль… А это обязательно когда нибудь случиться. — его голос опустился до проникновенного шепота — Ведь такое существо как он...ненавидит быть беспомощным.
Он наклонился, заглядывая прямо в глаза.
— Ты будешь первой, на ком он отыграется. Он не сможет тебя убить, но сможет сделать что угодно. И никто, слышишь, никто не сможет тебе помочь. Даже я. — на секунду он отвел взгляд в сторону.
Затем склонился ко мне еще ниже и прикоснулся своим лбом к моему. Сжав мою голову в тиски своих рук. Не убежать, не вырваться, я сглотнула.
И вдруг — вспышка чужих эмоций.…Холод. …Металл. …Крик, который никто не слышал.
…Чьи-то пальцы сжимаются на чужом горле, пока в глазах плещется то, чего там быть не должно.