На секунду в кабинете стало ещё тише.
Ронан посмотрел на голограмму так, будто одного взгляда было достаточно, чтобы раздавить искусственный интеллект в пыль.
— То есть ты хочешь сказать, что я вынужден чувствовать этот мусор, чтобы получить нужную мне информацию?
— Я хочу сказать, Ваше Величество, что вы уже чувствуете. Независимо от степени моего вмешательства.
Его пальцы медленно сжались.
На миг захотелось разбить панель. Разорвать всю сеть. Обнулить систему вместе с доступом к её памяти, к её страху, к её нелепому упрямству, к её человеческой привычке цепляться за собственное достоинство так, будто оно стоило больше жизни.
Но он не двинулся. Потому что это было бы слабостью.
— Продолжай, — тихо приказал он.
Перед ним сменились кадры. Академия Эррай В44. Клетка контроля. Холодные стены. Вынужденная сдержанность.
Чужие взгляды, скользящие по ней не как по существу, а как по предмету.
Профессорский голос. Смех. Отказ систем впускать её, потому что она не принадлежит миру, в который её затолкнули силой.
Ронан смотрел, не моргая.
Странное ощущение медленно поднималось в груди — не жалость, нет. Жалость была бы слабостью ещё более отвратительной, чем страх.
Скорее раздражающее узнавание.
Не самой ситуации. Формы.
Он слишком хорошо знал, как ощущается мир, который требует от тебя быть чем-то удобным, функциональным, безошибочным. Он слишком хорошо знал цену малейшего сбоя. Только его ломали иначе — не через унижение объекта, а через культ силы. Не меньше. Просто чище упаковано. И через боль.
Он скривил губы.
— Останови.
Изображение погасло.
Но вместо облегчения пришёл следующий импульс — совсем другой.
Эльвира. Гораздо младше. Земной мир. Дождь. Неровный свет улиц. Ощущение одиночества, которое лежит внутри, как осколок стекла под кожей. Терпимое. Постоянное.
Ронан резко шагнул к консоли.
— Я сказал: останови.
На этот раз Асдаль подчинился сразу, голограммы исчезли. Остался только тёмный кабинет, чёрное окно во всю стену и отражение Императора в стекле. Ронан долго смотрел на собственное лицо. На идеально собранную маску, под которой сейчас шёл тонкий, опасный процесс. Он чувствовал это слишком ясно, чтобы лгать самому себе.
ГЛАВА 15. СЛАДКИЕ РЕЧИ И КАМЕННОЕ СЕРДЦЕ
Он искал её слабости. Но вместо этого всё отчётливее понимал природу её сопротивления. Исходя из его опыта: cтрах ломал многих, боль — почти всех. Обезличивание уничтожало быстрее всего.
А она, пройдя через всё это, так и не рассыпалась окончательно, изогнулась, изранилась и наполнилась гневом, но не исчезла. Это было неудобно, для анализа и стратегии, для него самого.
— Вывод, — холодно потребовал он.
— Основной эмоциональный триггер объекта 7-246: утрата субъектности. Максимальный отклик вызывают сценарии, в которых объект лишается права выбора, голоса или статуса личности.
Ронан медленно закрыл глаза. Утрата субъектности, он почти усмехнулся. Значит, сильнее всего она реагирует именно на то, чем он сам стал для неё с первого дня. Как предсказуемо... неудобно.
— Вторичный вывод.
— Страх смерти не является ведущим ограничителем поведения. Основной стабилизирующий фактор — сопротивление обезличиванию. При угрозе превращения в инструмент объект демонстрирует рост упрямства, агрессии и когнитивной гибкости.
Он открыл глаза. Вот почему прямое давление давало результат, но не тот, который ему был нужен.
Лояльность, как показывали старые отчёты Харна, формировалась иначе: через эмоциональную привязку и иллюзию добровольно выбранной зависимости. Именно так как когда-то он хотел, чтобы ее приручил Шиардан. Тогда он не вникал в детали, так как не хотел в этом разбираться.Но теперь приходится.
Он уже второй час пользовался именно их логикой, даже не двигаясь с места.
Он отстранился от панели.
— Достаточно.
— Зафиксировать просмотренные сегменты в отдельный кластер?
— Нет. Удалить локальные проекции. Шифрование на моей крови.
— Подтверждено.
Он повернулся к окну.
Небо над Эррай медленно серело, как металл перед нагревом. Ронан не спал и не собирался. Потому что где-то между её страхами, памятью, унижением и упрямством произошло то, чего он не планировал: он перестал воспринимать её как чистую переменную.
Это пока ничего не значило. Но сам факт раздражал. Он выпрямился.
— Асдаль. Сводка по Дархам через двадцать минут. Полный состав командования — в зал тактических операций. И… — пауза длилась меньше вдоха, — усили фоновое наблюдение за землянкой. Без вторжения. Только пассивно.