— Ты.
Лёгкая тень усмешки снова тронула его рот.
— Нет. Я лишь перечислил варианты.
— Для тебя между «изолировать», «стереть» и «убрать», может, и есть разница, — злость наконец пересилила страх, — для нормальных людей не особенно.
— Нормальных, — повторил он тихо. — Любопытное слово. В твоём положении особенно. Только ты забываешь: я не человек. Я эрх.
Я сильнее вцепилась пальцами в край сиденья.
— Если ты хочешь услышать, что я согласна их отдать, ты зря тратишь время.
— А если я хочу услышать, насколько быстро ты начнёшь выбирать между собой и чужими?
Удар попал точно в цель.
Я отвела взгляд на долю секунды и тут же возненавидела себя за это. Да, мне было жалко их. Но себя — всё равно жальче. Вот такая я эгоистка. И он, конечно, это заметил. Потому и давил именно туда.
— Я не выбираю между собой и ими, — медленно сказала я. — Это ты ставишь вопрос так, будто всё сводится к контролю.
— А тебе нужно, чтобы всё сводилось к морали. Даже когда мораль бесполезна.
— Бесполезна для тебя.
— Для выживания, — поправил он. — Твоего.
Я вскинула голову и вдруг почувствовала, что снова могу двигаться. Но в этот раз сама не встала. Только сильнее вжалась в спинку стула, удерживая себя на месте.
— Не путай выживание с удобством для своей системы...
Он оказался передо мной так быстро, что я невольно осеклась. Просто возник рядом и опёрся ладонью о спинку моего стула, слегка наклонившись.
— Моя система, — произнёс он спокойно, — всё ещё держит тебя в живых.
По коже прошёл холод. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Слишком был близко.
— Нет. Меня держит в живых то, что ты не можешь позволить мне умереть.
И тут он действительно замер и я поняла, что попала в точку.
— Ты быстро учишься, — сказал он.
— Приходится. Рядом с чудовищами по-другому не выживают.
Что-то мелькнуло в его взгляде — едва заметно и тут же исчезло. Он выпрямился, и я наконец смогла нормально вдохнуть. Оказывается, всё это время я почти не дышала.
— Допустим. Тогда ответь мне как существо, которое так хочет выжить. Если бы я действительно решил устранить вирассов, что бы ты сделала?
— Ненавидела бы тебя ещё сильнее.
— Это эмоция. Не действие.
— А тебе-то что? — резко бросила я. — Ты же считаешь, что людьми управляют через чувства. Вот и получил бы ещё одно.
Он смотрел слишком долго. Так долго, что хотелось отвернуться. Но я не отвела глаз.
— Получил бы, — согласился он. — Но ненависть — плохой инструмент, если она не направлена.
Я горько усмехнулась.
— Значит, это и есть твой великий план? Направить мою ненависть так, чтобы она была тебе полезна?
— Нет, — сказал он неожиданно тихо. — Ненависть уже есть. С ней поздно работать. Меня интересует другое.
— Что именно?
Он опустил взгляд на мои руки, всё ещё вцепившиеся в сиденье.
— Предел. Где ты начнёшь просить.
Внутри всё оборвалось.
Он не просто пугал. Он хотел понять, какая именно форма давления сделает меня податливой.
— Пошёл к чёрту, — выдохнула я.
Ронан вдруг усмехнулся. Почти устало. И именно это напугало сильнее всего.
— Уже лучше.
— Что “лучше”?
Но он не ответил. Эта его привычка не договаривать бесила почти физически. Я смотрела на него, не понимая, что хуже — его логика или то, что часть меня уже начинала привыкать к его манере держаться.
Он окончательно выпрямился и отошёл на шаг. Между нами снова появилось пространство.
— Я не тронул их, — произнёс он ровно.
Я моргнула.
— Что?
— Семью Аом Кордан. Снял приказ об отключении через пять минут после деактивации активного контура. — Он смотрел прямо на меня проверяя мою реакцию.
Воздух будто вырвали из лёгких.
— Ты... врёшь.
— Проверишь позже.
Чего и следовало ожидать, всё это было проверкой, чистой и циничной. Он хотел увидеть, что перевесит: страх за себя, злость, торг, готовность сдать чужих или упрямство.
Хотя чему я удивляюсь. Это ведь именно в его духе.
— Ты больной, — сказала я тихо.
— Это не новость.
И снова этот почти спокойный тон, будто он признавал факт, который не несёт ни стыда, ни значения.
Я закрыла глаза всего на секунду, пытаясь вернуть дыхание в ритм.
ОРБИТА РЕЛЛАНИСА. АКАДЕМИЯ ВИРТУМ. ШИАРДАН
Коридор встретил его белым, слишком чистым светом. Шаги глухо отдавались под сводами сектора, но ни один дежурный дрон не приблизился. В медблок он её не понёс. По связи чувствовал: она без сознания.