Я уставилась на него, чувствуя, как злость смешивается с остаточным страхом.
— Значит, опять всё решил за меня. А мы ведь договаривались.
— Да.
Он даже не запнулся. Ответил резко, без малейшего колебания.
Сначала Асдаль и Ронан, теперь он. А ведь буквально недавно, показал, что умеет быть нормальным.
— Ненавижу тебя. — точнее его тоталитарные замашки.
Он посмотрел на меня долгим, выматывающе прямым взглядом.
— Я в курсе.
Я ещё не отошла после встречи с Ронаном, а тут ещё и он. Мало чья психика выдержит давление со всех сторон.
— Ты лезешь ко мне в голову. Ломаешь пространство вокруг меня. Решаешь, где я буду, с кем, как, когда. И всё становится хуже, когда ты рядом. — прорвало меня.
— Поверь, — тихо сказал Шиардан, — я уже понял.
На этот раз в его тоне было что-то новое. Подозрительно похожее на мягкость, перемешанную с чувством вины. И это чувство в идеально выверенной жёсткости прозвучало так отчётливо, подкреплённое вспышкой резонансной связи, что я вдруг замолчала.
Потому что он не защищался. И не отрицал.
— Тогда зачем ты меня сюда притащил? — спросила я хрипло, лишь бы хоть чем-то заполнить тишину.
Он ответил не сразу. Будто выбирал не слова, а степень допустимой правды.
— Потому что отдавать тебя системе в таком состоянии было бы идиотизмом.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который ты сейчас получишь.
Опять он что-то недоговаривает.
Я попыталась снова сесть. Резонанс тут же отозвался в висках коротким ударом, в глазах задвоилось. Шиардан среагировал мгновенно. Рука легла мне на плечо жёстко, удерживая — так придерживают товарищей, а не любимых.
И в ту же секунду нас обоих будто прошило одной нитью.
Мой страх и его напряжение. Моя злость и его тщательно сдерживаемая ярость — не на меня, а на сам факт, что он вообще вынужден меня касаться, чтобы удержать в стабильности.
Он резко убрал руку, но было поздно. Мы оба уже почувствовали слишком много. Повисла неуютная пауза. Я моргнула.
— Видишь, не время для разговора, — он сам, кажется, тоже понял, что произнёс это вслух.
Лицо Шиардана мгновенно стало жёстче.
— С этого момента всё, что касается твоей безопасности, проходит через меня.
Я уставилась на него почти с ненавистью. Можно подумать, раньше было иначе.
— Это звучит как угроза.
— В текущих условиях это защита.
Спорить было бессмысленно. И потому что где-то глубже, под злостью, под стыдом, под желанием оттолкнуть его как можно дальше, уже шевельнулось другое — слишком неприятное, чтобы назвать это вслух.
Мне было бы страшнее, если бы его здесь не было.
Я возненавидела себя за эту мысль сразу. Шиардан, судя по тени, промелькнувшей в его глазах, почувствовал её тоже. И именно поэтому отступил на шаг. Слишком быстро и резко. Словно сама мысль быть мне необходимым вызывала у него отвращение.
Как женщину меня это зацепило, хотя я не хотела этого признавать.
— Отдыхай, — сказал он сухо. — Через час я вернусь.
— Чтобы снова что-то решить за меня? — уязвлённая гордость требовала оставить последнее слово за собой, хотя комментарий в текущем положении был совершенно абсурден.
Он задержался у двери, не оборачиваясь.
— Чтобы сделать так, Эльвира, чтобы в следующий раз ты не умерла из-за того, что кто-то что-то решил за тебя.
Дверь за ним закрылась почти бесшумно.
И только когда он ушёл, я поняла, что всё это время дышала в такт его присутствию. А в ушах эхом отдавались слова Ронана, сказанные несколько минут назад:
“Попроси... Попроси... Попроси...”
Когда всё успело так поменяться?
В соседнем коридоре, уже вне комнаты, Шиардан остановился, упёрся ладонью в холодную стену и впервые за весь этот цикл позволил себе закрыть глаза.
Он должен был немедленно отправить отчёт. Должен был вызвать верхний уровень допуска. Должен был уведомить Ронана. Должен был вернуть всё в протокол.
Вместо этого он думал только о том, как перестроить её контур так, чтобы она пережила следующий всплеск. О том, как отсечь её от чужих рук и при этом не сломать ещё сильнее своими.
И именно в этот момент он понял окончательно: проблемой была уже не только связь. Проблемой стало то, что он начал строить её будущее как часть собственного решения.
ГЛАВА 17. ОХОТА НАЧАЛАСЬ НЕ С ТЕБЯ
Сектор ещё не успел остыть. Даже через несколько шлюзов после полигона Шиардан чувствовал, как пространство держит остаточную волну — тонкую, едва различимую, но слишком живую, чтобы списать её на сбой оборудования. Фон резонанса не исчезал, а расползался.