Шиардан шагнул к Эльвире и схватил её за запястье.
— Поздно.
В следующую секунду основная дверь изолятора начала расходиться под принудительным доступом — слишком медленно для стремительного штурма, но уже необратимо.
В щели мелькнул силуэт. Кел'Тер вошёл первым. За ним — техник и медик.
Он успел увидеть: открытую боковую створку, Эльвиру, Шиардана, и выражение его лица. Понял всё сразу.
— Ты идиот, — сказал он без злости. Почти с холодным изумлением. — Ты сейчас подписываешь себе приговор.
Шиардан не ответил. Он просто втолкнул меня в технический проход первой и шагнул следом. Кел'Тер рванулся вперёд, но Шиардан уже активировал отсечной замок. Тяжёлая перегородка между секторами рухнула вниз с таким грохотом, что весь изолятор содрогнулся.
На долю секунды они все ещё видели друг друга через сужающуюся щель: Кел'Тер — неподвижный, ледяной. Шиардан — с прямым взглядом, уже окончательно по ту сторону. Эльвира — бледная, зажатая между ними и ещё не до конца верящая, что это происходит взаправду.
Потом створка захлопнулась. Глухо. Окончательно. Техканал погрузился в полумрак.
Я тяжело дышала, не в силах сразу двинуться.
— Ты… — выдохнула она. — Ты только что…
— Да, — отрезал Шиардан.
Впереди загорелись аварийные полосы маршрута. Позади уже взвыла общая тревога сектора.
Шиардан коротко обернулся на звук.
— С этого момента, Эльвира, всё стало хуже.
Она нервно усмехнулась.
— Ты это говоришь с пугающей регулярностью.
Но теперь даже в ней уже не было прежней истерики. Потому что случилось главное. Он не просто спорил. Не предупреждал. Не обещал. Онсделал выбор действием.
И вместе с этим выбором они оба вышли из зоны, где ещё можно было притворяться, будто всё контролируемо.
ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ЛИЧНЫЙ КОНТУР. НОЧНОЙ ЦИКЛ
Решение возникло раньше, чем было произнесено. Ронан Великолепный стоял в центре личного контура, и тишина вокруг него уже изменилась, будто сама система поняла: сейчас будет отдан приказ, после которого обратного хода не останется.
Виртум осмелился перекрыть ему доступ. Осмелился перехватить узел. Осмелился решить, что может удержать то, что уже связано с Императором Эррай.
Это не было перегибом на местах. Не было “непониманием ситуации”. И уж точно не было заботой о безопасности.
Это была попытка.
Попытка изолировать актив. Попытка выстроить собственный контур влияния. Попытка получить рычаг против него. Пальцы Ронана медленно сжались за спиной.
В его положении многие сочли бы главным оскорблением сам факт неповиновения. Но Ронан не был многими. Его интересовало другое: что именно Виртум уже понял и как быстро собирается обратить это знание себе на пользу.
Он поднял взгляд на чёрный обзорный экран.
— Поднять флот, — произнёс он спокойно.
И именно это спокойствие было страшнее ярости.
Асдаль отозвался мгновенно:
— Подтверждаю. Уточните уровень мобилизации.
— Боевой.
Короткая пауза.
— Полный.
На этот раз даже система задержала ответ на долю секунды, словно сверяла масштаб последствий с уровнем допустимого.
— Подтверждаю, — повторил Асдаль. — Активирую первую и вторую линии. Развёртывание тяжёлого орбитального сегмента начато. Запрос на вывод флагмана?
Ронан повернул голову.
— Я лечу сам.
— Подтвердите выход в активный контур операции.
— Подтверждаю.
И это уже не было процедурой. Это было объявлением. Император не оставался в центре, позволяя другим исполнять волю за него.
Император сам становился осью удара.
Он сделал шаг к панели так, будто уже стоял на мостике флагмана.
— Передать по военному контуру: Виртум временно рассматривается как зона нестабильной лояльности. Все каналы с академией — под принудительный мониторинг. Любая попытка вывода объекта семь-два-четыре с орбиты Релланиса без моего кода — враждебное действие.
— Подтверждено.
— И ещё.
— Слушаю.
Серебряный взгляд Ронана стал холоднее металла.
— Никаких запросов в Совет. Никаких объяснений. Никаких формулировок о защите, проверке или локальном инциденте. Они узнают о моём решении постфактум.
— Это спровоцирует реакцию.
— Пусть.
Он уже не просто двигался к войне. Он возвращал реальности правильную иерархию.