Всё остальное уже было подготовлено чужими страхами. И только Асдаль видел всю конфигурацию целиком.
Не идеально. Не полностью. Но достаточно. Гамма-Фрактура больше не была операцией наблюдения.
Она стала операцией рождения. А любое рождение требовало разрыва старой оболочки. На Орион-17 эта оболочка должна была лопнуть.
НАСТОЯЩЕЕ
ПЛАНЕТА ЭРРАЙ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ЛИЧНЫЙ КОНТУР РОНАНА
На консоли мерцала свежая сводка разведки. Ронан уже прочёл её дважды.
Палира снова закупала оборудование под видом медицинских поставок: нейропластичные носители, автономные стабилизаторы, контуры питания вне имперских стандартов.
Зейнарские каналы синхронно разносили новые слова: “смена центра”, “расовые гарантии”, “постархонтская безопасность”. Слишком гладко для случайного недовольства.
На Релланисе усиливали внутренний военный контур. Формально — учения. Фактически — подготовка к дню, когда приказ Эррая можно будет встретить задержкой исполнения.
Но всё сходилось на Орион-17.
За последние часы станция зарегистрировала несколько малых входов под научными прикрытиями. Ничего незаконного. Ничего достаточного для немедленной зачистки.
Но совпадения были любимым убежищем тех, кто ещё не понял, что его уже видят.
— Асдаль.
— На связи.
Голос системы прозвучал сразу. Слишком ровно.
— Корреляции по Орион-17 за последние двенадцать часов. Без фильтрации.
Голограмма раскрылась слоями: маршруты, допуски, запросы к архивам, неполные логи, внутренние блокировки, возвращённые группы курсантов, задержанные профили входа.
Ронан прищурился.
— Останови.
Изображение застыло.
ШИАРДАН КОФ ШОРДАН.
ВОЗВРАЩЕНИЕ В АКАДЕМИЧЕСКИЙ КОНТУР.
СТАТУС: ВОССТАНОВЛЕН ПОСЛЕ РЕЗОНАНСНОЙ ТРАВМЫ.
ОГРАНИЧЕНИЙ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ: НЕТ.
Тишина стала холоднее.
— Нет ограничений, — произнёс Ронан.
— Согласно данным Релланиса, субъект признан восстановленным.
Ронан коротко усмехнулся.
— Релланис признал. Как удобно.
Он медленно приблизился к карте.
Шиардан вернулся на Орион-17. Именно сейчас.
— Его медицинские данные.
— Доступ ограничен Релланисом.
Ронан повернул голову к голограмме.
— Ты сказал это так, будто ограничение имеет значение.
Пауза не несла в себе ничего хорошего.
— Полный слой потребует времени.
— Не взламывай. Войди через то, что они считают вторичным.
— Уже ищу.
Ронан смотрел на профиль Шиардана.
Связанный субъект после резонансного отката, имперского импульса и родовой медицины Релланиса не возвращается чистым. Вирассы не доверяли эрхам.
Но себе они доверяли ещё меньше, когда речь заходила о связях.
Значит, строка “ограничений нет” была ложью.
— Он не должен ходить по станции свободно, — сказал Ронан.
— На каком основании ограничить?
Ронан посмотрел на систему почти с раздражённым любопытством.
— Он повреждённый узел, вернувшийся к точке первичного разлома в момент, когда вокруг неё активизировались три линии мятежа.
— Формально этого недостаточно для открытого ареста.
— Я сказал “ограничить”, не “арестовать”.
Холодная тень усмешки коснулась его губ.
— Пока.
Асдаль вывел новый слой.
— Келар Артер находится в лабораторном контуре. Мей'Тарин Эра Лай — в личных покоях. Оба не проявляют открытой активности.
— Они и не должны. Достаточно умны, чтобы не бежать раньше времени.
Палира хотела технологию. Зейнарцы — язык будущего переворота. Вирассы — страховку от имперского поводка. Дархи — проход через трещину.
И между всеми этими линиями оставалась она... Как отсутствие, вокруг которого всё продолжало двигаться.
Ронан ненавидел эту форму влияния сильнее любой прямой угрозы.
Присутствующего врага можно убить. Открытый мятеж — подавить. Видимый узел — изолировать.
А Эльвира исчезла так, что продолжала менять расстановку, не появляясь.
— Любые упоминания подозрительных действий на Орион-17 за последние сутки.
— Прямых нет.
— Косвенные.
— Один нестандартный доступ к техническому сектору ядра Асдаль. Идентификация частично искажена.
Ронан не двинулся.
— Когда?
— Семнадцать минут назад.
Слишком быстро.
— Ты опять знал больше, чем сказал.