В этом была вся моя суть. Весь мой страх. Вся проклятая тема, вокруг которой меня ломали, двигали, использовали, “оптимизировали” и защищали.
Моё тело, или же моя боль. Это все мой выбор. Даже если выбор идиотский. Даже если боль бессмысленная. И самое удивительное...принял мой ответ. Не навязал свою волю как обычно.
Просто убрал руку от панели.
— Хорошо.
Я не сразу нашла, что ответить. Потому что это было первое “хорошо”, которое не прозвучало как ловушка. И именно поэтому я насторожилась ещё сильнее. Ощущение вселенской подставы уже маячило за поворотом.
ЗАЛ КОМАНДНОГО КОНТУРА ОРИОН-17
Меня привезли в зал через час. Это было безумием. Медики спорили. Я слышала это даже через закрытую дверь. Кто-то говорил, что внутренние ткани только начали стабилизироваться. Кто-то требовал не перемещать меня минимум шесть часов. Кто-то заикнулся о риске резонансного отката.
Ронан сказал одно:
— Она будет присутствовать.
И всё. Меня посадили в мобильное медицинское кресло с прозрачным стабилизирующим контуром вокруг живота. Окружили полем, которое держало мышцы и не давало ране разойтись. Не привязали и не зафиксировали.
Маленькая разница. Но я её заметила. И, кажется, он хотел, чтобы я заметила. Он свое слово сдержал.
Зал командного контура Орион-17 был построен как амфитеатр: круглая платформа внизу, несколько уровней наблюдения, голографические панели, встроенные в стены. Здесь обычно, наверное, проходили доклады, демонстрации, закрытые разборы.
Сегодня здесь пахло страхом.
Келар стоял слева. Бледный, взъерошенный, но всё ещё пытающийся держать подбородок высоко. На запястьях силовые кольца. У виска — след от удара. Глаза бегали быстро. Слишком быстро. Он считал варианты.
Мей'Тарин стоял справа. Вот он выглядел почти спокойным. Почти. Его улыбка была на месте. Идеальная. Тонкая. Вежливая. Но я уже достаточно насмотрелась на таких существ, чтобы понять: внутри он пересчитывает не варианты — потери.
За ними стояли эрхи. Военные. Несколько представителей станции. Пара приу. Один зейнарец в дальнем ряду, белый как мел.
И Ронан.
Он стоял в центре платформы, без повышенного места. Поразительно, но от этого зал ощущался ещё больше принадлежащим ему. Меня ввезли справа от него, не за спину или в тень и даже не в угол, как принадлежность Императору.
Рядом. На виду у всех. Это выбивалось из всего того, что мне вбивал в голову Шиардан. Шепот прошёл по верхним ярусам почти невидимой волной.
Землянка. Пропавший узел. Резонанс. Живая.
Важная.
Ронан позволил этому шёпоту прожить ровно три секунды, а потом поднял взгляд и шёпот умер.
— Келар Артер Санрас IV, — произнёс он. — Мей'Тарин Эра Лай.
Оба подняли головы. Что-то мне это напоминает.
— Вы обвиняетесь в участии в сговоре против имперского контура, незаконном доступе к материалам Асдаль, попытке создания автономного нейроносителя, сокрытии данных о резонансном узле и содействии внешним силам в расшатывании власти Эррай.
Келар резко дёрнулся.
— Ваше Величество, я..
— Молчать.
Он захлопнул рот. Мей'Тарин чуть склонил голову.
— Обвинения впечатляющие. Но, полагаю, доказательная база—
Ронан повернул к нему взгляд.
— Ты всё ещё думаешь, что находишься в кабинете, где можно выиграть временем.
Зейнарец замолчал.
— Время закончилось, — сказал Ронан.
На голографических панелях вспыхнули фрагменты: чипы Келара, палирские каналы, схемы нейроносителей, разговоры, маршруты зейнарских посредников, дархийские следы, старые архивы Харна.
Я смотрела на всё это и чувствовала странную пустоту.
Вот они. Два существа, которые столько раз двигали чужие судьбы, думали, что играют на доске, где остальные фигуры просто стоят. И теперь их самих поставили в центр.
Келар побледнел сильнее. Мей'Тарин впервые перестал улыбаться. Ронан не смотрел на них, он смотрел на зал.
— Раньше, — произнёс он, — я скрывал слишком многое.
Тишина стала другой. Острой. Опасной. Это только подтвердило мою оценку. обычно он так себя не вел. Я медленно повернула к нему голову. Что он делает?
— Я считал, что тайна защищает власть. Что если убрать из поля зрения слабость, она перестанет быть уязвимостью.
Он сделал паузу.
— Это было ошибкой.
Я перестала дышать. Ронан Великолепный только что перед всеми признал ошибку. Ощущение скорой вселенской подставы усилилось в разы.
Что вообще происходит?
— Скрытность породила слух. Слух породил расчёт. Расчёт породил тех, кто решил, что может делить Империю по частям.