Грейс подняла взгляд и на секунду замерла. В глазах мелькнуло то самое выражение, редкое и почти вымершее: лёгкая радость с примесью облегчения.
— Правда? — переспросила она, будто не до конца поверив. — Ты ведь совсем не отдыхаешь.
— Вот и пора бы, — натянуто улыбнулась Роуэн. — Я напишу, если что.
Грейс кивнула. Уже через секунду продолжила перебирать список покупок, собираясь поехать на рынок. Поток — к соседке: та снова звала на чай, заодно и помочь с банками.
Заре Роуэн кинула ту же реплику: "С друзьями, ночёвка, не жди". В ответ лишь сдавленное "угу", даже не отрываясь от экрана телефона.
Перед выходом Грейс проводила её до двери, протянула перчатки — старые, потёртые, ещё со времён старшей школы.
— Ты будь аккуратна, ладно? — мягко сказала она, поправляя ей капюшон. — Если станет не по себе — просто уходи. В этом нет ничего плохого.
Роуэн стиснула губы. Кивнула. Потом обняла мать крепко, коротко. Почти по-мужски. Она не любила все эти нежности, но знала: для мамы это важно.
Дорога до Элленсбурга заняла почти три с половиной часа. Пересадка в маленьком городке у закусочной. Автобус трясся на кочках, скрипел всеми болтами, пах соляркой и чужими телами. Роуэн уставилась в окно и листала блокнот в телефоне: только распечатки статей, заметки по делу, пара номеров, оставленных кем-то в комментариях. Все без ответа.
Кофейня "Amber’s Cup" была спрятана прямо за старым театром с облезлой лепниной и выцветшей афишей прошлого сезона. Над дверью мигал неон — тусклый, как старый ночник. Внутри тёплый свет пробивался сквозь матовые окна. Полупустой зал. Идеально.
Но Роуэн не зашла сразу.
Она остановилась у угла, прижалась спиной к стене, закурила. Медленно. Следила за каждым, кто проходил мимо, кто заходил и выходил. Мужчины с детьми. Пожилая пара. Девушка с книгой. Трое подростков с рюкзаками. Всё мимо.
И ровно в семь вечера она её увидела.
Та вошла с опущенной головой, в чёрной куртке, капюшон сняла только внутри. Светло-каштановые волосы, мягкие черты. Лет двадцать три, может, чуть старше. Невысокая. Ничем не приметная. Не серая мышь, но из тех, кого на следующий день уже вряд ли вспомнишь.
Девушка заняла самый дальний угол, ближе к стене. Подальше от окон. Скоро перед ней поставили чашку.
Это была она. Без сомнений.
Роуэн дождалась, пока сигарета догорит до фильтра, сбросила окурок в урну. Поправила волосы. И, как ни в чём не бывало, вошла внутрь. Колокольчик звякнул. Воздух внутри пах корицей, кофе и чем-то сладким — скорее всего, штруделем.
Она обошла витрину, прошла в сторону того самого угла и остановилась напротив девушки.
— Гость? — спросила тихо.
Незнакомка подняла голову. Серые глаза, настороженные, но внимательные.
— Ты... с форума?
Кивок.
— Тогда садись, — голос дрогнул, почти неуловимо. — Пока я не передумала.
Роуэн села напротив, положила рюкзак на колени. Держалась ровно, взгляд не прятала, но напряжение ощущалось до кончиков пальцев. Она не доставала телефон, не искала блокнот. Просто ждала.
Девушка сделала глоток кофе, поставила чашку обратно. Пальцы дрожали, хоть она и пыталась это спрятать, сжав ладони в замок.
— Я не могу назвать имя, — начала она наконец. — Ни своё, ни его. Но если ты дошла до этого — ты и так всё понимаешь. Я читала твои вопросы. Видела, как ты спрашиваешь. И поняла: ты не ищешь сенсацию. Ты ищешь правду.
Роуэн снова кивнула.
Незнакомка оглянулась через плечо. Движение резкое, на автомате, как у человека, который давно привык ждать удара в спину.
— Он нашёл меня два года назад. На концерте. Я тогда была солисткой в маленькой группе. Мы играли в клубе. После выступления он подошёл и сказал, что у меня запоминающийся голос. Что ищет "не таких, как все". Предложил контракт. Всё выглядело чисто. Даже бумаги были официальные.
Она замолчала, опустила глаза. Пальцы чуть сильнее вжались в ткань кофты.