— Сначала всё действительно было нормально. Записи, сессии, концерты. Он даже подарил мне педаль эффектов — просто так. Улыбался. Поддерживал. Я думала: наконец. А потом начались "встречи". Неофициальные. Так называемые вечеринки. Сначала вроде бы просто шумные посиделки — все пили, улыбались, обнимались. Но потом я стала замечать: некоторые не возвращаются. И тогда одна девочка сказала мне тихо: "Лучше не дёргайся. Здесь с характерами долго не живут".
Роуэн незаметно сжала кулак в кармане рюкзака.
— А потом он стал подходить ближе. Разговоры стали... другими. Жесты — слишком личными. Я отстранялась, а он улыбался и говорил: "Ты не поняла. Это часть контракта. Это ради продвижения. Хочешь успех — не тормози".
Она сглотнула.
— Я испугалась. Подписала ещё один документ. Он сказал, что это просто уточнение условий.
— Ты знала, что именно подписываешь? — тихо спросила Роуэн.
— Нет. До сих пор не знаю. Но после этого началось настоящее давление. Жёсткое. И я понимала, что если не буду делать, как он хочет, то умру. Я терпела, а потом он стал подсовывать меня "особенным клиентам". Они...
— Не нужно, — перебила Роуэн, и девушка замолчала.
Она снова оглянулась, будто проверяя, не подслушивает ли кто-то, а потом уставилась в чашку.
— В итоге я сбежала. Ночью. Сменила номер, имя. Даже цвет волос. Я думала, он не отстанет. Но, кажется, ему было всё равно. Или он просто нашёл кого-то нового. А потом я наткнулась на твои сообщения и поняла, что ты действительно пытаешься что-то сделать.
Теперь в её взгляде не было страха. Только усталость. И лёгкая тень благодарности.
— Я решила, что лучше сказать, пока ещё могу. Пока не отвыкла говорить. Полиция... — она слабо усмехнулась. — Полиции нужны улики. А он слишком хорошо умеет заметать следы.
Роуэн медленно выдохнула. Первый раз за всё это время.
— Есть ещё кто-нибудь? — спросила она.
— Думаю, да, — кивнула девушка. — Просто они... молчат. И, наверное, будут молчать. Здесь либо остаёшься, либо уходишь — только уже без права на нормальную жизнь.
Роуэн чуть прикрыла глаза, а потом достала из кармана ту самую бумажку. Развернула. Нашла в рюкзаке ручку.
— Запиши всё, что помнишь. Имена. Даты. Места. Даже если кажется неважным. Всё может пригодиться.
— Ты адвокат?
— Почти, — коротко ответила Роуэн. — Но пока этого хватит.
И она протянула ей ручку. А внутри, впервые за долгое время, почувствовала: дело сдвинулось с мёртвой точки.
Ночь она провела в дешёвом мотеле на окраине. Самый обычный. Комната пахла затхлым бельём и моющим средством, но Роуэн было всё равно. Ей нужна была не мягкая кровать, а тишина.
Она не спала. Просто лежала, уставившись в потолок, пока за окном не начало сереть. Раз за разом прокручивала в голове рассказ той девушки. Перематывала каждую фразу. Слушала между строк. И снова — паузы. Именно там пряталась правда.
К утру у неё выстроилась мысль. Почти схема. Не доказательство — зацепка. Пункт про "юридические уточнения". Навязчиво повторяемое "репутационные издержки". Эти слова не случайны. За ними всегда что-то прячется. Теперь у неё был первый кирпич. Первый голос.
В 6:15 утра она уже сидела на автовокзале. Сумка на коленях, в ладони сжата та самая бумажка из кофейни. Пара имён. Даты. Название клуба в Такоме. Три инициала. И короткая фраза: "Он называл это золотым кругом".
"Грязное, но не по закону. Если капнуть глубже..."
К половине девятого Роуэн уже выходила из автобуса. Домой не пошла. Просто достала телефон и написала матери: "Приеду к обеду. Всё хорошо. Обнимаю." И сразу направилась к полицейскому участку.
На входе привычно пахло кофе и бумажной пылью. Всё те же облезлые плакаты о правах, всё та же женщина у стойки, кивающая в сторону служебных кабинетов.
— Офицер Лэйн у себя?
— У себя. Стучись.
Роуэн не стала стучаться. Просто открыла дверь.
Лэйн сидела за столом, с чашкой кофе и папкой в руках. Подняла голову. Не удивилась. Только взгляд стал чуть жёстче.
— Холлис?
— Есть кое-что, что тебе стоит прочитать.
Роуэн подошла к столу, развернула сложенный лист и положила перед ней.