Роуэн остановилась. Не подошла. Просто смотрела. Ровно. Без эмоций.
— Ты серьёзно? — Голос был таким же, как взгляд.
— А что? — Он пожал плечами. — Ты же не отвечала. Подумал, может... стоит увидеться. Поговорить.
— После того, как ты слинял по-тихому? — Голос спокойный, без срывов.
Он развёл руками.
— Много всего навалилось. Работа. Переезд. Вся эта суета.
Роуэн не сдвинулась с места. Смотрела на него, как на случайную тень на стене. Лицо ровное, внутри — раздражение, которое царапало под рёбрами.
— И ты решил, что я, конечно же, буду счастлива снова видеть твою рожу?
— Ну брось, Ро, — усмехнулся он, как будто между ними и не было семи месяцев пустоты. — Я же не исчез навсегда. Просто... перегорело. Потом стало как-то неловко писать. А потом ещё хуже — будто надо объясняться.
— Ага. Зато сейчас, значит, как по щелчку — "привет, детка", да?
Он фыркнул.
— Ты же знаешь, я никогда так тебя не называл.
— Вот это и спасло тебе кое-что между ног, — парировала Роуэн и уже сделала шаг в сторону, намереваясь уйти.
— Ты всё ещё работаешь в том магазинчике? — крикнул он ей вслед. — Я мог бы подбросить.
Она остановилась. Медленно обернулась. Взгляд — будто нож в горло.
— Я, по-твоему, из тех, кто просто так прыгает в тачки к бывшим?
Ларри усмехнулся, завёл мотор и резко сорвался с места, припарковавшись в ближайшем кармане. Пока она снова зашагала дальше, он уже догонял её в пару длинных шагов.
— Слушай, — начал он, пристраиваясь сбоку, будто они так и ходят вместе каждый день, — я подумал... может, по кофейку? Не этот картонный квас, а что-то нормальное. Поговорим.
— Ага, — кивнула Роуэн, не сбавляя шаг. — Напомни, в каком месте нашей с тобой прекрасной истории ты заслужил право звать меня на кофе?
— Я и не говорю, что заслужил. Я прошу.
Улыбка на его лице была той самой, которую она помнила наизусть. В этой полуулыбке всегда прятались тысячи "прости", "ну давай ещё раз", "я был мудаком, но сейчас всё иначе". Раньше такие штуки действовали. Теперь — только раздражали.
— Ну вот, как обычно, — протянула она, закатывая глаза. — Ты исчезаешь, потом вылезаешь из ниоткуда и лезешь с этой своей дешёвой попыткой изобразить раскаяние. Не ново, Ларри.
— Я просто хотел поговорить. Без драмы, — выдал он, стараясь не отставать от её шага. — Мы же взрослые люди.
— Смешно слышать это от того, кто перестал писать только потому, что ему стало неловко.
— Ну ты ведь и не страдала особо. Не искала, не звонила.
— Новость века, — отрезала она. — Я не страдаю по каждому мудаку, с которым делила постель.
Они миновали несколько перекрёстков. Ларри не отставал, держался вплотную, бросая на неё косые взгляды — ища в её лице что-то, хоть отдалённо похожее на прежнее тепло. Но там было пусто. Только ровное, вымеренное "отстань".
— Помнишь, как мы шарились здесь после концерта? — попытался он разрядить остановку. — Ты тогда ещё сказала, что не ходишь на свидания, а через десять минут уже сидела у меня на капоте.
— Я и тогда была не в себе, — спокойно отозвалась Роуэн. — А сейчас в здравом уме. Так что не жди повторений.
— Мне кажется, или ты стала злее?
— Нет, Ларри. Я просто устала. И ты — не исключение. Ты часть этой усталости.
Они подошли к закусочной на углу. Пластиковая вывеска с облупившейся краской и погасшей буквой "О". Роуэн направилась внутрь. Ларри замешкался, сложил руки на груди и скривился.
— До сих пор ходишь в это говнище? — усмехнулся он. — Серьёзно, Ро, у тебя всё ещё плохо с выбором мест.
— Серьёзно, Ларри, у тебя всё ещё плохо с пониманием чужих намёков, — парировала она. — Я сюда иду не за атмосферой, а за кофе, который не требует кредита на оплату.
Он закатил глаза.
— Могли бы сгонять в нормальное место. Я теперь могу позволить себе даже не смотреть на цены. Представляешь?
Роуэн коротко усмехнулась.
— С каких это пор у тебя водятся деньги? Ты же всегда жил по бартеру: я тебе — секс, ты мне — диск с "Металликой".
— Не настолько я был...