— Настолько. И ещё чуть-чуть сверху, — отрезала она.
Ларри рассмеялся.
— Всё та же Холлис. Даже не верится, как я по тебе соскучился.
Она промолчала. Подошла к стойке, заказала самый дешёвый чёрный кофе. Он, как и положено, выбрал латте. С карамелью, взбитым молоком и всей этой приторной мишурой, которая всегда, как ей казалось, компенсировала взрослым мальчикам отсутствие вкуса.
— Давай я заплачу, — предложил он, подмигнув. — Чисто как извинение за свои... несовершенства.
— Оставь деньги тем, кого ещё успеешь облапошить, — ответила она и, забрав стакан, направилась к выходу.
Ларри пошёл следом. С чашкой латте и с тем самым странным, будто слегка наигранным выражением лица — ни то упрямым, ни то по-детски уверенным. Будто вся эта встреча — не ссора, а прелюдия.
Роуэн шла молча. Делая вид, что не замечает, как он старается подстроиться под её шаг, как выдыхает с показной лёгкостью, как время от времени оглядывается, будто они и правда просто идут вместе, как раньше.
— Я, кстати, думал, ты меня вообще не вспомнишь, — сказал он спустя минуту. — Наверное, у тебя таких, как я, очередь была.
— Нет, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Просто стандарты были низкими.
— Холодно, Ро.
— Тебе нравится горячее? У тебя же есть латте.
Он усмехнулся. Почти по-настоящему. Раньше этот её тон казался ему огнём — живым, дерзким, цепким. Теперь — просто стеной.
— Если серьёзно... — начал он, а она внутренне закатила глаза. — Ты, похоже, совсем ушла в работу. Универ, смены. Всё по-прежнему?
Она кивнула.
— Уже заменила меня, да? — продолжил он.
— Конечно.
— С кем?
— С тишиной, Ларри. Она не задаёт дурацких вопросов.
Поворот. Переход. Дальше — знакомый квартал. Магазин маячил впереди — тот самый, с облезлой стеной и выцветшим баннером. Здесь всё было по-прежнему. Даже фонари.
— Слушай, — снова начал Ларри, когда они подошли ближе. — Я знаю, что тогда был мудаком. И да, ты не та, кто ждёт извинений. Ты вообще не из тех, кто кого-то прощает. Ты сама себе закон. Просто... мне хотелось сказать, что я скучал.
Роуэн остановилась. Подошла к двери, но не открыла. Повернулась к нему.
— Знаешь, что самое смешное, Ларри? Если бы ты написал не через семь месяцев. Не после того, как я забыла твой запах. Не тогда, когда тебе стало скучно и пусто. Может быть — я бы ответила.
Он молчал.
— А сейчас ты — просто призрак. Такой же, как все. Появился, чтобы вспомнить, как было, и проверить, осталась ли я лёгкой добычей. А я — напоминаю: катись к чёрту.
Она открыла дверь и вошла, не оборачиваясь.
А он остался стоять. На ветру. С остывшей чашкой латте и пустым вопросом в глазах. Вопросом, который уже давно не заслуживал ответа.
Вечерняя смена началась с привычного писка сканера и скрипа дверей. Свет в зале мерцал, будто сам магазин не высыпался уже третью неделю. Дэнни, как обычно, полулежал на табурете, ковыряясь зубочисткой в зубах, уставившись в экран телефона.
— Ну привет, моя звезда ритейла, — протянул он, лениво сползая с места. — Я тут уже выложился на максимум: три транзакции и ни одного пенсионера не послал. Думаю, заслужил медаль.
— Только если в форме тапка в лицо, — буркнула Роуэн, перебирая бейджики.
— За что мне такая любовь? — изобразил он обиду, хватаясь за грудь. — Я ведь даже хотел принести тебе шоколадку.
— Сожри её сам. Подачки мне не нужны.
Дэнни усмехнулся, театрально махнул рукой и, как обычно, удалился с напускным достоинством, бормоча что-то про "токсичную атмосферу" и "ущемление прав мужчин в рабочей среде".
Роуэн осталась одна. Погрузилась в работу, как будто это было нечто большее, чем просто смена. Сканер — пик. Ценники. Пластик. Бумаги. Покупатели. Одни и те же лица, одни и те же фразы. В голове всё ещё звенел голос Ларри, но не от эмоций. Бывшие — как гниль на стенах: могут долго не напоминать о себе, а потом снова полезть наружу.
Прошло несколько часов. Дверь скрипнула.
Он вернулся.
Ларри вошёл не спеша, с тем видом, будто здесь он был постоянным покупателем. В руках — бумажный пакет. На лице — та самая довольная, немного ленивая улыбка. Подошёл к кассе, выложил покупки аккуратно: лапша в коробке, мини-пончики и бутылка колы.