— Это был не винил. Старый сборник Nirvana, — сухо поправила она. — И ты забыл, что я ещё у него сигареты выбила.
— Точно, — усмехнулся он. — И я тогда подумал: "Чёрт, вот это баба".
— А потом слился через три месяца. Красавчик.
Он вжал плечи, выдохнул.
— Ты же знаешь... у меня тогда было сложное время.
— У тебя всегда было "сложное время", Ларри. Странно только, что оно вечно совпадало с датами твоих запоев и слащавых истерик.
— Я ведь не от хорошей жизни, Ро...
— Перестань, — обрезала она. — Я не твой психотерапевт.
Он замолчал. Машина двигалась дальше. Тихо, ровно. Шины лениво скользили по влажному асфальту, свет фонарей мелькал на капоте, будто застрял на одном и том же кадре.
Роуэн снова глянула в зеркало. Пусто. Ни фар, ни теней. Только Ларри за рулём, бессмысленно бормочущий о прошлом, которое она уже вычеркнула.
— Я тут подумал... может, ну его, всё это дерьмо. Оставить. Попробовать начать как-то заново. Не с нуля, но... по-человечески, — выдохнул он.
Роуэн повернула голову. Смотрела на него пару секунд. Почти с сочувствием. Почти. Но потом усмешка сдвинула это выражение с лица.
— Ты хочешь, чтобы я опять прыгнула в этот аттракцион под названием "нервный Ларри"? Где по пятницам — крики, по субботам — философия, а в воскресенье ты объявляешь меня "смыслом жизни" и блюёшь в раковину?
— Это не смешно, — буркнул он.
— Да? А мне уже смешно. Потому что я тебя пережила. И не потому что стала равнодушной. Просто ты — предсказуемый. А предсказуемое скучно. А скучное... уже не нужно.
Он замолчал. Смотрел перед собой, пытаясь подобрать что-то, что уже не звучало бы банально. Но опоздал.
Машина затормозила у подъезда.
— Спасибо за подвоз, — бросила она, отстёгивая ремень. — И за пончики. Жаль только, что фантазии хватило ровно на то, что я ела лет в двадцать. Хоть бы суши купил.
— Ро...
Она уже открыла дверь.
— Не жди. Я больше не та, кто бегает за прошлым. Даже если оно приносит еду.
И ушла, не оборачиваясь.
V
В ту ночь Роуэн не искала ничего. Не открывала старые вкладки. Не ковырялась в списках. Не писала Лэйн. Без звонков. Без уведомлений. Без привычного хриплого: "Ро, ты чего?" — просто тишина. Глухая, приятная, как ватное одеяло после недели без сна.
Она рухнула на кровать, даже не переодевшись. Ботинки скинула одной ногой. Телефон завалился между подушками, экраном вниз. Забылась быстро, почти мгновенно. Впервые за долгое время позволила себе роскошь: спать. Без мыслей. Без ожидания. Без страха. Просто сон. Чистый, ровный, как белый шум.
Будильник прозвенел в 6:45, но глаза открылись раньше. В 6:37. Тело решило дать фору. Восемь минут покоя. Редкость.
На кухне пахло подгоревшими тостами и перекипевшим молоком. Грейс снова забыла выключить плиту. Из её комнаты доносился довольный голос — старый припев с её юности. Тот самый, что она помнила наизусть. И никогда не забывала.
День начался тихо. Без катастроф. Даже автобус пришёл вовремя. В университете никто не орал, не терял документы, не срывался. Чемберс сегодня работал с другой группой. В коридорах — меньше суеты. Даже кофе из автомата оказался чуть менее мерзким, чем обычно. Почти терпимым.
Пары пролетели незаметно. Материал лёг в голову без лишнего сопротивления. И даже работа отменилась: начальница написала, что новенькой нужно дать простор. Освоиться. Сообщение — без смайликов, почти сухое. Деловое.
Сначала Роуэн выругалась про себя. Потом выдохнула. Свободный вечер. Непривычно.
Она пошла в библиотеку. Не за новыми именами, не за записями. И не за уликами по Гамильтону — он уже приелся до боли в зубах. Нет. Просто закрыть пробелы по факультативу. Вцепиться в сравнительный анализ, забить пустоты, выровнять слабые места. Хотелось доказать Чемберсу, что его самодовольство — не аксиома. Ни криком, ни позой. Только текстом. Только аргументами.
На стол легли книги. Сначала две. Потом три. Ещё распечатка с прошлогодней лекции, той самой, что она когда-то пропустила из-за подготовки к сессии. Ручка скользила по полям, страницы заполнялись стрелками, подчёркиваниями, абзацами. Спина ныла. Глаза уставали, но внутри было странное, выверенное удовольствие: наконец-то всё, что она отложила, возвращалось на место.