Даже курсовую подтянула. Два абзаца вычеркнула. Три переписала. Больше смысла, меньше воды.
Вечером — домой. Тихо. Без Зары. Грейс копалась в ящике под телевизором, потом снова искала очки, которые были на голове. Ничего нового.
Лэйн продолжала молчать. И, странно, Роуэн это уже не тревожило. Затишье — тоже результат.
Легла пораньше. Без ноутбука, без фонового видео. Просто — под пледом. В темноте. В тишине. И уснула быстро.
Следующий день пролетел так же ровно. Пары — как по маслу. Мозг впервые ловил материал без борьбы. Рука автоматически записывала нужное. Голова работала, тело — уставало, но честно держало ритм. В библиотеке её уже начали узнавать. Всё шло правильно. Даже слишком правильно.
После занятий — короткая прогулка. Воздух пах озоном, небо было чистым. Впервые с начала осени. Люди спешили кто куда: домой, на встречи, просто по своим маршрутам. Роуэн шла медленно. И впервые за долгое время поймала чувство, которое почти забыла: спокойствие. Казалось, будто всё под контролем.
Но когда свернула на знакомую улицу, сердце дёрнуло. В конце квартала стояла машина. Чёрный внедорожник. Те же тени за стёклами. Те же выключенные фары. Он был здесь.
Роуэн сбавила шаг. Сдержанно. Будто случайно. Взгляд скользнул по номерам, по марке. Запомнила. Настолько, насколько хватило нервов. Потом быстрее нырнула в магазин.
Тёплый свет встретил её вспышкой — короткой, ослепляющей. Внутри — Дэнни. С видом человека, пережившего стихийное бедствие. Светло-русые волосы торчали в разные стороны, в одной руке — стакан дешёвого кофе, в другой — пластиковая папка, из которой вываливались чеки.
— О, моя госпожа Холлис! Богиня сарказма и пассивной агрессии! — Протянул он с тем самым вымученным тоном, когда от усталости хочется либо выть, либо смеяться. — Я уж думал, что ты больше не придёшь. Погибну тут, как герой, павший под натиском чужой тупости.
— Что, новенькая напортачила? — лениво бросила Роуэн, перекидывая рюкзак на плечо.
— Она тут устроила такое шоу! Один чек — четыре возврата. Как-то умудрилась выдать скидку на товар, который даже не пробила. Наш горе кассир плакала, система завывала, а я чуть было не уволился. Ещё и дед с утра наорал за вчерашнее хамство. Какой душевный подъём! Хоть бы "спасибо" сказала, неблагодарная!
— Спасибо, что не уволился, — фыркнула Роуэн, перехватывая у него планшет.
— Тебе плевать, как у меня дела, да?
— Если бы не было плевать, я бы спросила.
— Невежа, — буркнул он, сдаваясь. — Я с семи утра тут. Латте не пил. Жизнь — боль. Ладно, удачи, солнышко. Я в берлогу.
— Мой герой, — усмехнулась она, надевая бейджик.
Дэнни ушёл в подсобку, напевая под нос что-то из старых поп-хитов, а через несколько минут выкатился обратно, уже прилизанный и бодрый. Помахал на прощание и исчез.
Роуэн осталась одна. Достала из рюкзака тетрадь, вырвала листок. Марка — новая Toyota Sequoia. Номера — вашингтонские. Сначала запомнила не полностью, но по кускам сложила: что-то вроде CVM-9235. Записала. Аккуратно сложила. Убрала обратно.
Работа началась сама собой. Без усилий. Руки двигались на автомате, сканер пикал, корзины катились, покупатели говорили свои стандартные фразы. Всё будто по сценарию. Как будто ничего не было. Как будто она не видела машину, не запоминала номер. Не чувствовала тот холод, что вонзился между лопаток. Мозг работал. Тело двигалось. Всё привычно. Всё ровно. Даже спор двух студентов за последнюю банку энергетика казался почти домашним.
Но чем ближе к закрытию, тем громче становилось то самое внутреннее жужжание. То, что она так старалась не слушать. Под кожей — дрожь. Незаметная, но нарастающая. Организм знал раньше головы: что-то не так. Кто-то снаружи ждал. Наблюдал. Поджидал. А она была здесь. Как на ладони.
К 10:30 pm это стало почти невыносимо. Пальцы начали дрожать сильнее. Сердце колотилось, как будто собиралось выломать себе выход. Последние покупатели казались медленнее обычного. Кто-то перебирал мелочь, кто-то пересчитывал купоны, кто-то задавал вопросы, которые в другое время показались бы до смешного простыми.