Но не сегодня.
— Может, вы уже научитесь обслуживать, как нормальный человек? — вскинулась женщина лет пятидесяти, с опухшим лицом и сумкой на колёсах.
— Может, вы научитесь не быть стервой на ровном месте? — выдохнула Роуэн, бросая товар в пакет чуть сильнее, чем следовало.
— Что вы себе позволяете?!
— То же, что и вы, мэм. Только без лицемерия.
Женщина фыркнула и выхватила покупки, удалилась с таким видом, будто её унизили на глазах всей нации. Остальные молчали. Даже следующая в очереди женщина с фиолетовой сумкой просто вздохнула. Без комментариев.
Роуэн стояла, вцепившись в край прилавка. Пальцы побелели. Виски покрывал холодный пот. В груди давило, как будто кто-то положил бетонную плиту. Это чувство она знала наизусть. Оно было с ней всегда. Когда отец заходил в комнату в плохом настроении. Когда телефон звонил посреди ночи. Когда почтовый ящик ломился от писем с отказами.
Но сейчас было хуже. Потому что теперь за этим стояли глаза. Реальные.
Закрыв кассу, Роуэн вышла в подсобку. Холодный свет полоснул по глазам. Взяла телефон. Сообщений — ноль. Лэйн не писала. Тишина. Глянула в экран камеры. Машина подъехала к самому входу. Фары — выключены. Движений — ноль.
Глубокий вдох.
Потом второй.
— Ты справишься. Ты всегда справлялась, — тихо, больше для себя.
Но пальцы продолжали дрожать.
Впервые ей не хотелось выходить на задний двор. Не хотелось курить. Просто стояла, прислонившись к металлическому шкафу, глядя в тусклый свет подсобки. Всё внутри сжималось. Тело готовилось к бегству, а мозг — к просчёту маршрута.
И первым, кого она решила набрать, была Лэйн. Наверное, потому что больше и некому. Кнопка вызова. Один гудок. Второй. Третий. Автоответчик.
— Чёрт, — выдохнула Роуэн, опуская телефон.
Открыла чат. Пальцы сжались до хруста, но текст напечатался быстро, почти на автомате: "Машина снова у магазина. Чёрная Sequoia, CVM-9235. Стоят у входа с начала смены. Фары выключены."
Дышать стало труднее. Паника подкрадывалась медленно, вползала, съедая остатки контроля.
Ещё одно сообщение — сразу следом: "Закрываюсь. Выхожу не через фасад. Гео отправляю."
Метка ушла. Палец завис над кнопкой блокировки, но мысль набрать кому-то ещё — промелькнула и так же быстро исчезла.
Телефон ушёл в карман. Бейдж — на стол. Проверила, что фасадная дверь закрыта. Свет в зале погашен. Тихо, почти на цыпочках, Роуэн подошла ко второй двери. К заднему выходу. Пальцы вцепились в связку ключей. Холодный металл обжёг ладонь. Щёлк. Замок провёрнут. Ручка опустилась. Медленно, бесшумно. Дверь открылась.
Двор встретил её тьмой, мокрым бетоном и холодом. Воздух пах асфальтом и дождём. Она ступала осторожно, будто по стеклянному полу. Шаг. Ещё один. Дверь аккуратно прикрыта. Осталось только запереть. И тут — звук.
Мотор.
Глухой, протяжный, знакомый до мурашек.
Сердце вздрогнуло, метнулось куда-то вверх, а потом сжалось — будто кто-то сжал его изнутри. Голова дёрнулась сама, почти без участия разума.
Свет — за углом. Мотор — ближе. Машина объезжала здание. Медленно. Как хищник, выслеживающий добычу.
Тело натянулось до предела. Помощи не будет. Никто не подхватит. Никто не остановит. Только она. Как всегда. Дыхание сбилось. Почти паника. Роуэн вжалась в стену, пальцы дрожали, ключи скользнули между ладоней. Щёлк — замок. Всё. Дверь заперта.
Фары вырвались из-за угла и срезали темноту. Слепили. Роуэн шагнула в сторону. Почти не дыша. Пятки едва касались земли. Вдоль стены, за угол. Мимо баков. К бетонной стене.
Тупик.
Но справа — узкая щель между гаражами. Тёмная, серая — единственный путь. Она втиснулась боком, прижимаясь к шершавому бетону. Дыхание сбивалось, грудная клетка ходила ходуном, как у зверя, загнанного в угол.
Машина остановилась. Щелчок дверцы. Потом второй. Голоса.
— Сука опять слиняла.